Мысли Хррота вновь обратились к племяннице. Славная девушка - умная, весёлая. И добрая, очень добрая - настолько добрая, что никогда не ела живой добычи. Не может, видите ли… А уж красавица - таких поискать, и хорошо поискать… Гибкая, тоненькая, стройная, мускулы так и переливаются под изумительным золотистым мехом… А глаза!
Это он, Хррот, взял её в рейс, уступив просьбам. Он виноват перед её матерью, своей сестрой. Виноват, и нечем ему оправдаться.
Капитан снова невесело усмехнулся, сморщив нос. Жаль, что Ухурр такое трепло. Отличная вышла бы пара, чего там. Умнейший парень, весельчак. А впрочем… А почему нет? Ну и что, что любит трепаться? Балагур - не самое страшное в жизни. Вот вернёмся, и станет он знаменитым комиком… Нет, клоуном. И будут они жить долго и счастливо…
Хррот окончательно развеселился, представив, как Ухурр выступает на арене цирка, а Ярара сидит в первом ряду, переживает за молодого супруга… Вот вернёмся…
И даже тоска, невидимо давившая капитана, почти исчезла, стала неощутима, как притёршийся на руке, тот самый, давний-давний, неснимаемый малышовый браслет…
Но где-то в самой глубине души Хррот чувствовал - они не вернутся.
– Ты чего это притащил-то, Боря? - тётушка разглядывала побитый жестяной корпус прожектора, ржавый и без стекла, чем-то похожий на небольшой круглый таз.
– Это, тётя Катя, дуговой прожектор. Видала такой?
– Да на кой ляд он тебе сдался-то?
Борис победно усмехнулся. Нет, не зря он сегодня ездил в Киев. Он приобрёл этот прожектор у каких-то местных гаврошей, и всего за сорок копеек, хотя поначалу они просили рубль. А тётя Катя ещё сомневалась в его коммерческих талантах! Это вам не булки…
– Сорок копеек! Да на извозчика… - тётя сокрушённо качала головой - Ох, Борис, Борис… Чую я, пустишь ты своих по миру.
– Ну ты чего, тёть Кать? Это же мои деньги. Со стипендии чуть осталось, да я переводы с немецкого делал…
– Твои… Он ведь небось электрический! Где ты тут электричество возьмёшь, ты хоть подумал?
Борис снова улыбнулся, таинственной слабой полуулыбкой, как Джоконда. Он-то подумал. Действительно, электричества в дачном посёлке не было. Единственным устройством, использующим электричество, тут был телеграф - Борис уже успел выяснить, что время от времени из Киева на местный телеграф привозят свежие заряженные аккумуляторные батареи, взамен подсевших. Поэтому выбора у Бориса не было.
Студент вздохнул, погладил кошку, уютно свернувшуюся на любимом плюшевом стуле, рядом с людьми. Мурёна замурчала, приоткрыв глаза. Подмигнула Борису. Она была с ним полностью согласна. Разумеется, телеграф должен стать следующей жертвой во славу науки. В конце концов, чем он лучше старого будильника?
– Ну хватит уже ворчать, тёть Кать. У меня идея. Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по дер штрассе с завидным кавалером под ручку?
– Это ты и есть завидный кавалер? - фыркнула тётушка, весело блестя глазами - Ох, Борис, Борис… Ты меня уморис.
– Так я жду, тёть Кать!
…
Солнце, уставшее за день жарить украинскую землю, клонилось к закату. Зной спал наконец, на землю опускался тихий, ласковый вечер, и на главной улице дачного посёлка, как уже успел для себя уяснить Борис, выполняющей тут функции Крещатика, было полно гуляющих.
Тётя Катя, принаряженная и похорошевшая, неспешно шествовала под ручку с племянником, оказывавшем своей тётушке полное уважение. Здоровалась с прохожими, и Борис здоровался тоже - многих из местных жителей он уже знал. Толстый, ленивый и распаренный полицейский, также присутствовавший на главной улице посёлка, прямо напротив почты, проводил тётушку и племянника благосклонным взглядом - надо же, какой благовоспитанный молодой человек, уважает тётю… Не то что нынешние революционеры нечёсаные…
– Ой, тёть Кать, зайдём на почту, я открытку возьму и конвертов пару - спохватился Борис, когда они поравнялись с почтой.
– Так закрыто уже!
– Разве? По-моему, нет ещё… Зайдём?
– Ну пошли… - пожала плечом тётя, сворачивая в совсем коротенький проулок, в конце которого виднелось здание почты и телеграфа - Не всё равно, где гулять? Надеюсь, мой кавалер не набросится на меня с поцелуями в укромном местечке? - она засмеялась, весело и задорно, и Борис ощутил внезапный укол острого сочувствия и жалости - эх, тётя Катя, такая женщина зря пропадает…
– Не сразу, тёть Кать - он тоже засмеялся ей в тон - Дотерплю до дому.
Они уже подходили к почте. На дверях красовался солидный, без затей, амбарный замок.
– Ну вот, я же тебе говорила!
– Странно… - Борис вытащил из кармана часы - Рано же. Ну-ка!
Студент оставил тётю Катю у крыльца почты, резвым шагом завернул за угол. Несколько секунд спустя появился назад.
– И там закрыто.
– Ну естественно! Часы-то не стоят у тебя?
Студент поднёс часы к уху.
– Стоят. Тьфу ты, чёрт, забыл завести… Ну что, тёть Кать, айда на пруд?
