— По отчётам самого Иньиго, который их присылал нам с постоянством, достойным для всех других наших посланцев, — заметил кардинал Тревизано, — он выполнил всё, что ему поручили: филиал инквизиции в Неаполитанском королевстве восстановлен, король Альфонсо его по-прежнему финансирует, расследование проведено, задокументировано и главное, он везёт с собой обратно вексель на пятьдесят тысяч флоринов.
Кардиналы на курии стали переглядываться и шептаться. Это были огромные, немыслимые деньги для любого правителя, не то, чтобы одного человека!
— Вчера я читал письмо от архиепископа Ринальдо, — задумчиво сказал Каликст III, нарушая шепотки в зале, — того, кого упомянул король в помощи нам. Судя по всему, это достойный человек и мы можем рассмотреть его кандидатуру на сан кардинала.
Камерленго, которому вместе с этим же письмом папа вручил вексель на десять тысяч флорентийских флоринов с наказом перевести их на счёт самого Каликста III в римском филиале банка Медичи, тут же быстро добавил.
— Я лично знаю архиепископа Ринальдо, Святейший отец, лучшей кандидатуры нам просто не сыскать для этого.
— Согласен, — покивал головой Каликст III, — и он тоже в весьма возвышенных тонах отзывался об Иньиго де Мендоса, немного только попеняв на его излишнюю жестокость в ведении дел.
— Его, а не инквизиторов, которые допрашивали людей под пытками? — со своего места раздался удивлённый голос одного из французских кардиналов.
— Прошу отметить ваши преосвященства, Святейший отец, — со своего места заметил и кардинал Орсини, — никто даже вскользь не упомянул про его возраст или уродство. Только деловые качества и железную хватку.
— Мы об этом и сами прекрасно знали кардинал, когда отправляли его в Неаполь, — хмыкнул кардинал Тревизано.
— Мы его знаем давно, а это всё же посторонние люди, — кардинал Орсини был страшно доволен, что предложенный им для этой миссии заместитель прекрасно справился с заданием, а жалобы людей на его недостойное звания священника поведение? Ха, да кого они волновали. Вся эта встреча сейчас проходила только потому, что в этот раз жалоб было ну слишком уж много на действия Мендосы, который, не стесняясь ничего и никого, массово продавал и даже заставлял покупать индульгенции.
— Предлагаю отложить этот вопрос до возвращения брата Иакова, — заметил кардинал Тревизано, — всё же я хотел бы услышать ответ на этот вопрос от человека, который был там рядом с Иньиго.
— Вы как всегда мудры кардинал, — Каликст III, согласно кивнул, — отложим этот вопрос до их возвращения, а пока…
Тут он повернулся к камерленго.
— Прошу вас составить смету на военную кампанию по отбитию у османов островов в Эгейском море. Имея пятьдесят тысяч флоринов, я думаю мы уже можем начинать приготовление к ней. Остальные деньги соберём под моей буллой о Крестовом походе.
— Слушаюсь Ваше святейшество, — поклонился кардинал Тревизано, — я лично этим займусь.
— Благодарю вас Лудовико, а теперь мне нужно отдохнуть, — распорядился Каликст III, которого бесконечные заседания курии и различных конгрегаций сильно утомляли.
Кардиналы поднялись со своих мест и кланяясь папе, пошли на выход.
— Поздравляю Латино, — кардинал Орсини выходил бок о бок с камерленго, и он же тихо с ним заговорил, — вы приобрели себе отличного заместителя.
— Мой опыт и прозорливость позволили заметить этот алмаз, — с улыбкой кивнул Орсини, — так что для меня нет ничего удивительного.
— Исполнительность, ум и твёрдая воля — лучшие качества для прекрасного проводника воли Святого престола, — согласился с ним кардинал Тревизано, — может быть уступите его мне? Мне недостаёт хорошего организатора для бесконечных встреч и банкетов, которые устраивает новый папа, а ведь впереди ещё его коронация.
— Она уже назначена? — поинтересовался кардинал Орсини.
— Да, на двадцатое число, — кивнул кардинал Тревизано.
— Боюсь они не успеют вернутся к этому сроку, — отрицательно покачал головой Орсини, хотя был доволен, что мог отказать камерленго, без особого ущерба для себя.
— Жаль, — разочарованно вздохнул тот, поняв, что Орсини не собирается делиться таким ценным кадром.
— До встречи ваше преосвященство, — склонил голову кардинал Орсини и поспешил свернуть в другую сторону, пока настойчивость камерленго не заставила бы его сказать более грубые слова.
— Что вас тревожит Святой отец? — со времени избрания друга папой, кардинал Торквемада обращался к нему только по правилам, никакого панибратства по отношению к наместнику бога на земле он не мог допустить ни сам, ни от кого бы то ни было. Даже когда они были только вдвоём.
— Иньиго, он меня начал тревожить Хуан, — ответил Каликст III, — ты читал и жалобы, и отчёты, мне начинает беспокоить то, кем он вырастет.
