— О, я тоже синьор Иньиго, — согласился он, — тогда с вашего позволения схожу в туалет.
— Да, конечно, — кивнул я головой, а когда он вышел, приблизил монету, подкрашенную в нейроинтерфейсе в зелёный цвет ближе к глазам. Визуально она ну ничем не отличалась от тех, что тысячами лежали на полу или в сундуке. Такая же потёртая, поцарапанная и потемневшая от времени. Если бы не нейроинтерфейс я бы никогда не определил её самостоятельно или выделил из остальных.
— И что в тебе такого особенно? — спросил я сам у себя, — ради чего я здесь?
Сообщение дублировалось и дублировалось, заслоняя мне обзор на саму монету, но последовать ему я не торопился, так как если тебя торопят или говорят, что давай делай что-то быстрее, то с огромной вероятностью тебя либо хотят обмануть, либо развести, а может быть то и другое сразу. Так что отмахиваясь от сообщений, я аккуратно положил монету в кожаный мешочек, а его положил во внутренний карман, нашитый к моей одежде нашей служанкой по моей просьбе. Как раз к этому моменту вернулся Бартоло.
— Продолжим, — кивнул я ему, и всю ночь, а также следующее утро мы занимались перебором денег. Спать я не мог физически, так как бурлящий адреналин в крови и горящие семь тысяч баллов в углу интерфейса манили их наконец-то потратить.
— Фух, всё синьор Иньиго, — Бартоло устало вытер пот со лба и показал, что сундук пуст и больше монет нет, — никогда не думал, что перебирать монеты так муторно.
— Тебе ещё нужно всё это, — я показал пол комнаты, заваленный шекелями, — обратно в сундук убрать, причём до прихода слуг.
— Ой, ну это будет проще синьор Иньиго, — он стал горстям их собирать и со звоном бросать из внутрь пустого сундука, — много проще.
— Не вздумай потерять хоть одну! — на всякий случай предупредил я и пока он собирал деньги, заглянул в интерфейс, где скопилось больше тысячи сообщений.
Удалив их, я задумался над тем, что делать дальше. Задание по поиску монет оказалось непростым и во всём Риме я нашёл только одну, так что выданные мне баллы стоило тратить с большой осторожностью и умом, а главное не торопиться.
Снова вылезло новое сообщение.
— Вот теперь точно не буду ничего отправлять, — решил я.
— Синьор Иньиго? — ко мне повернулся Бартоло, — вы что-то сказали?
— Да, сказал спасибо тебе за помощь, — кивнул я, — закрой сундук на замок и ложимся спать здесь.
— Хорошо синьор Иньиго.
Проснулись мы ближе к вечеру, когда на улице стало темнеть, а едва я громко зевнул, как в комнату вошёл Алонсо. Увидев меня с открытыми глазами, он обрадовался.
— Сеньор Иньиго, хорошо, что вы проснулись, к вам прибыла сеньорита, говорит, что вы назначали ей встречу, — с радостью в голосе сказал он, — я не знал, что ей ответить, поэтому решил вас разбудить.
— Зови её, — решил я, — и завтрак пусть принесут на две персоны.
Зевающий Бартоло, также открыл глаза.
— Тебе придётся мой друг позавтракать без меня, — обратился я к парню, — мне нужно будет поговорить с Камиллой.
— С той самой? — у Бартоло округлились глаза.
— А у меня к тебе просьба, — я повернулся к управляющему, — мне нужны шахматы, так что пошли кого-то, путь возьмут у торговцев самые дешёвые.
— Конечно сеньор Иньиго, — кивнул мне Алонсо, отправившись выполнять приказ.
Я остался на диване в раздетом виде, только как римский сенатор укрылся одеялом, словно тогой, продолжая зевать.
— Синьор Иньиго? — в комнату вошла, благоухая маслами и притираниями молодая девушка, в дорогущем даже по внешнему виду платье, — я не вовремя?
— Покажите мне на того мужчину синьорина Камилла, который скажет вам, что такая красивая девушка может прийти не вовремя, — зевнул я, показывая ей на кресло рядом с моим диваном.
Она весело улыбнулась и поправив платье, опустилась со мной рядом, обдав ароматом каких-то цветов.
— Не спал всю ночь, — объяснил я свой вид, — и наверно даже утро, но если вы не против, я бы хотел с вами поговорить.
— Ваш вид синьор Иньиго, меня перестал смущать ещё в прошлый раз, — отмахнулась она от моих слов.
— Я буду завтракать, присоединитесь?
— Смотря, что вы едите, — ответила девушка.
— Один человек, с которым я бы вас с удовольствием познакомил, — вздохнул я, — приучил меня к скромности.
