Все замирают и следят за каждым моим движением. В глазах Марины Антоновны назревает ярость. Валентин тоже хмурится. А Ксюня, наоборот, сначала удивляется, а потом улыбается. Я несусь обратно к табурету.
Фух. Стекло треснуло, но экран вроде работает. Вытираю пот со лба и тыкаю пальцем на кнопку «play». Музыка не утихает.
Черт!
Я тыкаю еще раз, и еще, потом двумя сразу. Экран не слушается.
– Наушники воткни обратно, – не выдерживает Валентин.
Он уже скрестил руки и угнетает меня взглядом.
Господи, надо же так испортить свой первый значимый выход.
Я делаю, как сказал Валентин, и воспроизведение, наконец, останавливается в самом приложении. Блин, еще и телефон разбила. Мама меня убьет.
Бархатов, зазвездившийся гад!
Ладно, надо брать себя в руки. С телефоном потом разберусь.
Во второй раз я выхожу гораздо медленнее, но понурой. Совсем не выгляжу грозной. Понимаю это по закатывающимся глазам Валентина.
