Где-то в отдалении послышался гул двигателя. Она вздохнула с облегчением — гул приближался. Вскоре машина остановилась, двигатель заглушили. Прошла еще одна бесконечная минута, потом хлопнула дверца, и багажник распахнулся. Перед ней стоял Индеец; Лу закрыла глаза.
— Давай, — сказал механик, — небольшой передых.
Лу открыла глаза. Она увидела над собой листву, лиственный свод, где-то далеко. Пахло лесом, землей. Можно было наконец разогнуть ноги. Индеец снял с ее рук ремень, а заодно снял и часы — их он сунул к себе в карман. Развязал платок.
— Выходим, — сказал он.
Когда Лу села, у нее вновь заболело бедро. Кружилась голова. "Фиат" стоял на какой-то поляне, в лесу. Рядом стояла еще какая-то машина темно-синего цвета. Солнце проглядывало сквозь ветки деревьев. Слышалось только, как ветер гулял между веток и пели птицы.
— Где мы? — спросила она.
— В Гренландии, разве не узнаешь? — ответил Индеец. — Вылезай, я остановился из-за тебя, чтобы ты могла размять ноги. Поторапливайся. У тебя пять минут, не больше.
Лу кое-как вылезла из багажника, ступила на землю и рухнула. Ноги ее не держали.
— Это пройдет, — невозмутимо сказал Индеец.
Лу вытянула сначала одну ногу, затем другую. Ноги слушались.
— Суставы одеревенели, — сказал он, — вот и все.
— Откуда вы знаете? — спросила она, пытаясь выпрямиться. Она не хотела лежать у ног этого человека. — Вас тоже запирали в багажник?
— Не твое дело, — ответил Индеец. — Хочешь есть, пить?
— Нет, — проговорила Лу. — Все, я больше не выдержу.
— Советую тебе походить немного, — сказал он, — мы пока не приехали. Тебе придется еще сколько-то времени побыть взаперти.
Лу с трудом сдержала слезы. Она встала на колени, потом на ноги, держась руками за багажник. Повязка на ее левом пальце была в крови. Она медленно сделала несколько шагов. Как мало нужно, чтобы превратить человека в развалину, подумала она. В калеку.
Сколько же раз она видела фильмы, где пленники выпрыгивали из своих нор, как чертики из бутылки, тремя мастерскими ударами сбивали с ног тюремщиков и те, словно кегли, валились на землю один за другим. Индеец не спускал с нее глаз и курил, облокотившись на "фиат".
Он посмотрел на часы, раздавил сигарету и хлопнул в ладоши.
— Все, перемена закончилась, — объявил он.
Лу вернулась к нему, не сказав ни слова. У нее не было сил посмотреть ему в лицо.
— Нет, — сказал он, когда она подошла к "фиату", — теперь у тебя будет другая карета, принцесса.
Он открыл багажник темно-синей машины:
— Тебе тут будет лучше. Это "пежо", в нем больше места.
Видно было, что багажником много пользовались. В нем валялась старая канистра, обрывки картона, пожелтевшие газеты.
Лу не решалась залезть туда.
— Ты сама залезешь или тебе помочь? — резко сказал Индеец.
Она с трудом вскарабкалась внутрь.
— Дай руки, — потребовал он и, увидев повязку на пальце, спросил: — Что это у тебя?
— Вам это правда интересно? — ответила она.
Он снова стянул ей руки, завязал платок. Она испугалась, что крышка багажника ударит по голове, и забилась в самую глубину. Пахло бензином и грязью. Индеец поднял руку и сказал:
— Мне надо кое-что сделать, это не займет много времени. — И захлопнул крышку.
Лу услышала, как он завел "фиат" и уехал. Здесь можно свернуться калачиком, все остальное не имеет значения. Она потерлась щекой о пластмассовую канистру под головой, пытаясь ослабить косынку на лице. Мысленно она видела, как "фиат" медленно тонет в мутной воде. Ей было все равно.
Она мельком подумала об Ивоне, словно вспоминая о давно ушедшей жизни, далеком прошлом. Ивон ничем не мог ей помочь. Она сама решила уехать.
Открывшаяся дверь заставила ее вздрогнуть. Должно быть, она заснула. "Пежо" тронулся с места, машину затрясло, наверно, свернули на лесную дорогу. Потом начался ровный путь, без ухабов. Лу снова упиралась то головой, то ногами в стенки на поворотах. Ей было плохо в этой машине, она все время скользила туда-сюда. И совершенно не представляла себе, который теперь час.
Ей пришло в голову, что в эту самую минуту десятки людей, как и она, заперты в багажник. Люди, которых похитили, люди, которые скрываются. Кто знает, не для того ли существуют автомобильные багажники.
И для трупов, подумала она, чувствуя, как пульсирует кровь в левом пальце, на месте пореза. Конечно же Индеец может ее убить. Это даже в его интересах, когда он покончит со своими делами. Уберет ненужного свидетеля и прикарманит весь куш.
Я вцеплюсь в журналиста, подбадривала себя Лу. Попрошу у него помощи. Буду кричать.
Чего уж там, Индеец предусмотрел, конечно, и такой вариант. Их отъезд он продумал в мельчайших подробностях, продумал и все остальное. Тошнота подступила к горлу, рот наполнился кислятиной. Ее охватило отчаяние.
В конце концов, это расплата за цепь жестокостей, поняла она. Одна жестокость влечет за собой другую.
