— Меня это не касается, но я осуждаю, — сообщил он, даже не замечая моих попыток вырваться.
— Вы не понимаете, меня нельзя на органы! Они у меня все испорченные!
— Что? — псих удивился.
— Нельзя на органы.
— Сочувствую, — равнодушно пожал плечами он.
Отпускать меня никто не собирался. Похититель планировал доставить меня к месту назначения в любом случае.
— Пожар! — заорала я, решив, что еще не все потеряно. Не получилось договориться по-хорошему, значит будем
по-плохому.
Псих чертыхнулся, а я истошно завопила:
— Горииим! Пожааа… — Рот мне зажали раньше, чем я надеялась.
Дверцы лифта открылись, псих втащил внутрь мое отчаянно мычащее и извивающееся тело, ругаясь сквозь зубы.
Семь этажей изматывающей возни и непрекращающегося шипения, и мы вывалились на лестничную площадку.
Я почти висела в его руках, не чувствуя в себе больше сил. И почему я спортом не занималась? Никакой выдержки. Слишком
быстро выдохлась.
Подтащив к бронированной двери, он два раза вдарил по двери кулаком, проигнорировав звонок.
Щелчок замка раздался почти сразу. На пороге нас встречала невысокая, полная шатенка в круглых очках, за которыми
нетерпеливо блестели синие глаза.
— Опаздываешь, — вместо приветствия сообщила она, обвиняюще ткнув себе за спину, туда где висели часы.
— Я никогда не опаздываю, — усмехнулся псих.
— Девочку не задушил? — заметив мое побелевшее от страха лицо, спохватилась девушка.
— Ты как будто первый день меня знаешь, Крис, — вполне дружелюбно фыркнул этот, проходя в недлинный коридорчик.
— Именно потому и беспокоюсь, что давно знаю, — проворчала она, посторонившись. Дождавшись, пока мы войдем,
подозрительно выглянула, цепко осмотрела лестничную площадку и захлопнула дверь, заперев ее на все замки. После чего
с чувством выполненного долга отряхнула руки и улыбнулась. — Все уже собрались, только вас и ждали
Псих кивнул и уже дернулся в сторону единственной комнаты в квартире, продолжая прижимать к своей груди мое ослабшее
тело.
— Глеб, ты бы девочку отпустил, — предложила улыбчивая Крис.
— Эта девочка сбежать пыталась всего несколько минут назад, — проворчал он, даже не думая меня отпускать, — недолго
продержались твои наговоры.
— Это лишнее подтверждение того, что она идеально подходит для замены Евгения Федоровича, — уверенно сообщила
девушка, поправив очки.
С меня виртуозно стянули пуховик, так толком и не выпустив из рук. Странные таланты были у психа.
В комнате нас ждал преклонных лет старичок, сидевший в громоздком кресле, утонченный светловолосый юноша лет
восемнадцати и мрачный брюнет в черной рубашке. Благодаря закатанным рукавам, можно было хорошо рассмотреть
уродливый шрам, тянувшийся по внешней стороне руки до сгиба локтя.
— Глеб, ты что с ней сделал? — неодобрительно нахмурившись, старик с беспокойством взглянул в мое бледное лицо,
подслеповато щурясь.
— Успокоил, — коротко ответил он.
— Отпусти ее, — велел старик, чуть подавшись вперед. Судя по всему, именно он и был Евгением Федоровичем, к которому
меня привели.
Руки тут же разжались, а меня весьма бесцеремонно подтолкнули к диванчику, на котором сидел юноша.
Кроме кресла, которое занимал старик, и дивана, здесь было еще два стула и очень удобный книжный стеллаж,
растянувшийся на всю дальнюю стену, который с невозмутимым видом подпирал брюнет.
Именно этот брюнет наводил жуть даже сильнее моего психа. Я не могла на него не коситься, и даже когда села, продолжала
бросать быстрые, опасливые взгляды.
— Кристина, — девушка, вошедшая в комнату сразу после нас, посмотрела на Евгения Федоровича, — сделай чаю, будь
добра.
— Конечно, — отбросив за спину длинную косу, девушка порывисто выпорхнула из комнаты, но всего через секунду
вернулась. — Богдан, пошли, поможешь.
Брюнет хмыкнул, выразительно посмотрел на меня и вышел из комнаты вслед за Кристиной.
— Полагаю, Глеб уже рассказал, зачем я тебя пригласил, — уверенно начал старик, даже не думая дать мне возможность
подтвердить или опровергнуть это утверждение, но я все равно его перебила.
— Вообще-то нет.
— Что? — Евгений Федорович не просто удивился, он был в шоке.
— Он меня похитил. Угнал чужую машину и привез сюда.
Старик потрясенно молчал. Псих молчал равнодушно, но смотрел на меня с такой насмешливой снисходительностью, что я
бы обязательно взбесилась, не будь все еще в шоке.
— Я вообще думала, что меня на органы пустят.
— Какие органы? — оскалился этот, демонстрируя нечеловеческую длину клыков. Для психа зубки в самый раз, для человека
— нет. — Ты же пьешь, куришь, колешься и ведешь неразборчивую половую жизнь. Тебя нельзя на органы пускать, они же у
тебя все испорченные.
По наглой его морде было понятно, что он глумится. Достался же мне псих с хорошей памятью.
— Глеб, иди-ка ты… — Евгений Федорович, закашлялся. И Глеб, и я, и незнакомый мне еще парень, покорно ждали, пока он
откашляется и допошлет уже этого идиота в далекие дали. В далекие дали его, к сожалению, не стали отсылать, обошлись
ближними. — Иди на кухню, помоги Кристине. От Богдана там пользы мало будем.
