– Я никогда ничего не выдумываю, молодой человек. Не надо тут! Когда двое не сговариваясь – а они не сговаривались, это я точно знаю – сообщают сведения, которые друг друга полностью подтверждают… Поверь мне, не бывает таких совпадений. А тут, дорогой мой, ещё и кошки эти нарисовались.
– То есть вы полагаете, что старуха вырыла себя из могилы и попёрлась кормить своих этих кошаков человечиной? Сколько весит семилетний пацан? Килограммов двадцать, наверное? Думаете, древняя старушенция вот так запросто сунула его в мешок и куда-то унесла на своём горбу?!
Дядь Володя не торопясь дожевал бутерброд, пристально следя за тараканом, что беспечно прогуливался по подоконнику.
– Я, конечно, ничего наверняка утверждать не буду, – сказал он. Рука потянулась за горелкой. – Дело-то мы так и не раскрыли. Как и все дела, о которых я тебе тут распинаюсь. И которые я бы, если честно, связал в серию… Но тебе не кажется, золотой мой?..
Рыкнуло пламя. Таракан даже дёрнуться не успел – превратился в уголёк, потрескивающий в такт дождю за окном.
– Золотой мой, не кажется ли тебе, что Бирючиха могла и мёртвая явиться за мальчиком?
– Да ну! – отмахнулся Илья. Голова стала проясняться после жирного масляного перекуса. – Не верю я в такие штуки-дрюки.
– А что тогда, по-твоему?.. Давай-ка грохнем!
Они немедленно выпили. Дядь Володя повторил вопрос:
– Так что тогда, по-твоему?
– М-м-м-м-м… каталепсия?
Казалось, хозяин на миг смутился.
– Это ещё что за зверь?
– Когда у человека признаки жизни отсутствуют, а он на самом деле жив. Ни пульса, ни сердцебиения, ни дыхания. Его хоронят, а он просыпается в гробу и в крышку изнутри колотит.
– А, понятно. Объяснение хорошее, вот только я в своей обширной ментовской практике с таким не сталкивался. Ни разу. А что в газетах-журналах пишут – так то ведь не проверишь. Мало ли чего сочинят.
– Это я в детстве у Эдгара По прочитал. А что оно называется каталепсия – уже потом услышал. Не то по телевизору, не то по радио.
– У Эдгара По – это в рассказе «Заживо погребённые»?
– Ага. Вы тоже читали?
– А как же!
Дядь Володя наспех отёр с губ масло. Выпрямил спину в струну. Насупился, стал декламировать замогильным голосом:
–
У Ильи челюсть отвисла.
– Ничего себе вы…
– А ты как думал! – самодовольно усмехнулся сосед. – А ну-ка, давай-ка выпьем за нашего славного русского классика Эдгара Аллана По!
Выпили. Закусили.
Илья смотрел на бутылку водки и недоумевал: почему она всё ещё почти полная?
– Бабка та точно померла, – вернулся к главной теме Владимир Сергеевич. – Могу хоть руку на отсечение дать. Вскрытие было, всё как положено. Дату смерти установили. Пролежала она у себя в квартире мёртвая несколько недель, потекла. Хватились, только когда запах по подъезду пошёл совсем нестерпимый. Все кошки оттуда уже через открытую форточку посбегали. Что странно, к трупу хозяйки не притронулись. Я это к чему? А к тому, что кое-что тут не сходится. Пока старуха мёртвая лежала, девочка тут пропала. Приехала к бабушке в гости, шла мимо. Видит – котёнок совсем крошка под окнами. Растерянный, мяукает жалобно. Девочка подошла, стала гладить, успокаивать. А тут Бирючиха в окошко высунулась и говорит: мол, девочка, милая, котёночек у меня с подоконничка упал, а я хожу плохонько. Занеси, мол, мне в квартиру. И нету больше девочки. Числится пропавшей без вести.
– Как всегда, нашлась пара свидетелей? – со скептической усмешкой предположил Илья.
– Мужик-сосед слышал разговор в свою открытую форточку.
– Алкаш?
