Всё точно, как поведал Данте...
4.
Всё точно, как поведал Данте:
Вот черти, грешники, котлы.
В дешёвый фарс, пусть и бесплатный,
Не верю я, не веришь ты.
В раю томились мы от скуки,
А тут, напротив – балаган,
Где Сатана – с душой Иуды,
Маньяк, на почве христиан.
Противно, гадко, безнадёжно. –
- Да разве к этому мы шли?!
Что рай, что ад – одно и то же –
- Лишь бездна бреда и тоски!
25.01.02.
Гладя кошку, в кресле, у камина...
Гладя кошку, в кресле, у камина,
Нежным голосом о чём-то напевая,
Каждый вечер ждёшь – вернётся милый,
Из далёкого, неведомого края.
Ветер скрипнет старою калиткой,
Или путник мимо проезжает, –
- Вздрогнешь, вскинешься, с тревожною улыбкой,
Сердце сладостно в надежде замирает.
Только вечер, как и все, что прежде,
Завершится также одиноко.
С каждым днём смеёшься ты всё реже,
И всё чаще смотришь на дорогу.
26.01.02.
Занавес ночи поднят...
Занавес ночи поднят.
Будильник дал третий звонок.
Встаю – роль свою я помню,
До самых последних строк.
Не знаю – ни автора драмы,
Ни то – жив ещё режиссёр?
Свет солнца здесь – вместо рампы,
А жизнь – театральный декор.
Играю, почти через силу.
Живу, каждый день – на бис.
Но бросят цветы – лишь в могилу,
Где гроб будет – вместо кулис.
28.01.02.
Как странно – даже в царстве тьмы...
Как странно – даже в царстве тьмы
Я видел радугу!
Над речкой, что черней смолы,
Сквозь лес – корягою.
Над городом, что вечно спит
В своём зловонии.
Пред Оком, что угрюмо зрит,
В своём бесплодии.
Она взметнулась ярким сном
В бредовой полночи. –
- Зажмурил окна каждый дом,
В боязни солнечной.
Весь город злобно зарычал,
Щетинясь трубами.
Сжал в складки каждый он квартал,
Под цвета дугами.
Вскочил и, словно пёс цепной,
Вцепился в радугу.
Он верил – свет дан Сатаной,
Ему на пагубу!
30.01.02.
Я не верил, не ждал, только чувствовал – это придёт...
Я не верил, не ждал, только чувствовал – это придёт.
Как и ночь, после дня, как зимой, вслед теплу – скользкий лёд.
Лишь сомкнулись уста, лишь умолкло звучание слов, –
- Была в небе звезда, теперь та – что со мной делит кров.
Только сила небес, воплощённая в сладостность форм,
Словно взнузданный бес, не очаг – а пылающий горн.
Не любовь, а огонь, и душа моя – пепел и соль.
Пусть ты шепчешь. – Не тронь! – Но блаженство – сильнее, чем боль!
01.02.02.
Ночь – клином стальным в затылок...
Ночь – клином стальным в затылок.
Что молот стучит капель.
Время угрюмо застыло
И ждёт терпеливо, как зверь.
А я – словно уж в сковородке:
Ищу свой исчезнувший сон.
Он был! Только слишком короткий.
И то – потерялся потом!
А боль – свои точит зубы.
Минуты прогрызли висок.
И словно архангелов трубы,
Мне – в самое ухо! – звонок.
04.02.02.
Муза сердито топнула ножкой...
Муза сердито топнула ножкой:
- Я, всё-таки муза! Не драная кошка!
Коль мало меня: вот он – бог, вот – порог!
Уходишь?.. Иди!.. Но без магии строк!
И отвернулась, не видел чтоб слёзы.
Но дрожь выдаёт и натянутость позы.
Ох, женщины! Сколько же с вами забот!
Минуту вы ангел, а целых две – чёрт!
07.02.02.
Опять всё то же, как занудная игра...
Опять всё то же, как занудная игра:
Будильника злорадный слышу рёв,
И вот моя проснулась голова,
А тело – там ещё, пока что, среди снов.
А ночь уже тошнит началом дня.
И окна загораются в домах.
И кое-как умыв, одев себя,
Я тороплюсь в кошмар на всех парах.
И жизнь прилипла, грязью на ногах.
И мне плевать – явь это, или сон:
Я несомненный труп, во всех мирах,
С каких бы не смотреть на то сторон.
11.02.02.
Словно у ящериц – пойманный хвост...
Словно у ящериц – пойманный хвост,
День оторвался, остался в пространстве,
Как труп почернел, в свете призрачном звёзд,
И был причислен к прошедшего касте.
А я растворяюсь, как в сумраке – тень,
В том, что воплотилось в трепещущем звуке.
На воле душа – в бесконечном теперь,
Где время растаяло, нотами в ухе.
Печальный Терновник нет сил оборвать –
- Я слушаю, в песнях хмелея всё больше.
Земная достигнута мной благодать:
На Снайпера – ближе, на Раду – чуть горше.
13.02.02.
Лёгким морозцем...
Лёгким морозцем.
Снежною пылью.
Бледностью солнца,
В небе бессильном.
Слов, в памяти стёртых,
Пришедших, вдруг, снова.
…День всех влюблённых,
Две тыщи второго.
14.02.02.
Пусть я сделан из бренной плоти...
Пусть я сделан из бренной плоти,
Где мембраны лишь и протоплазма.
Пусть я жизнью прикован к работе,
А сама жизнь – однообразна.
Пусть мой юмор – чернее ночи,
А душа – словно тень Харона,
Всё равно, я счастливее прочих,
Кто не бродит путями Иного.
15.02.02.
Чистым холодом здесь веет глубина...
Чистым холодом здесь веет глубина.
Балансирую на самой кромке сна.
Ужасаюсь, сколь безумен мой каприз:
Шаг неверный – и я тут же, камнем вниз.
Но натянута – упруга и тонка.
Понимаю – без неё я никуда!
И смиряя, за досадой, липкий страх,
Неуклюже, вновь рукою – резкий взмах.
19.02.02.
