Мэйв вскрикнула, отпрянула, прижимая окровавленную руку к груди. Если бы не шок, она, наверное, заплакала бы, а так — оторвала испуганный взгляд от кровоточащей раны и в немом ужасе повернулась к Лу.
Девочки рядом не было. Как и коридора.
Мэйв стояла перед стеной вестибюля, обвитой толстыми стеблями, и ничего не понимала.
Сзади хлопнула дверь. Послышались голоса, топот.
Мэйв обернулась.
Отряхиваясь, Чад шёл впереди, но Акли обогнал его и первым бросился к кнопке вызова. Их с Мэйв взгляды встретились.
Секунду или две губы Акли безмолвно шевелились, пока он наконец не нашёлся:
— Ты… Мэйв, — он улыбнулся, едва ли не тыча в неё окровавленным пальцем. — А ты не перестаёшь меня удивлять.
Чад бросил на неё равнодушный взгляд, но, когда двери лифта открылись, в кабину он, напротив, заглянул с любопытством.
По соседству с продуктовыми пакетами вновь появилась сумка. Акли подхватил её, дёрнул молнию, но они и без этого знали, что внутри.
— Сработало! — Акли расхохотался.
Для Чада сумки не было, но он не выглядел расстроенным. Глаза его зажглись надеждой, и Мэйв знала почему: если сработало у Акли, могло сработать и у него.
— Ты остаешься?
Не помня себя, Мэйв поплелась к лифту. Хлынувшая из раны кровь чернилами въелась в кожу, перепачкала руки, одежду… И как она объяснит это Хью?
— Ну что? — Акли по-приятельски толкнул Чада в бок. — Уже чувствуешь себя по-другому?
Тот пожал плечами.
— А ты, Мэйв? Что ты загадала?
Она покачала головой. Ей ничего не хотелось. Разве что избежать «разговора» с Хью, но это виделось ей невозможным. Когда она вернётся в квартиру, он будет ждать её там. И единственный вариант, при котором встречи этой не случится, — это если один из них…
И Хью исчез. Бесследно.
Вернувшись, Мэйв обнаружила квартиру пустой и зловеще тихой. Никто не встречал её, как бывало всегда, не стоял в коридоре, прожигая полным злобы взглядом, и поначалу она решила, что он ушёл. По работе или
Взгляд Мэйв метнулся к вешалке: куртка Хью была на месте и всё же… Поразительная тишина не давала ей покоя.
Конечно, он мог заработаться и потерять счёт времени, но вот, что было странно: она ничего не слышала. Вообще ничего. Ни как работает его компьютер, ни как Хью печатает или листает бумаги, ни как встает и расхаживает по комнате. Словно всё, что он делал, это неподвижно сидел. Но как такое возможно?..
«Возможно», — осенило её. — «Если он уснул».
И тогда всё, что ей оставалось, это не разбудить его.
Мэйв оставила пакеты на кухне, а сама закрылась в ванной. Там под тоненькой струйкой смыла кровь, забинтовала рану и придумала историю о том, как случайно поранилась ножом, пока готовила ужин.
С пятнами на куртке пришлось повозиться. Отстирывая их, Мэйв то и дело останавливалась и прислушивалась, надеясь различить чужие шаги до того, как Хью подкрадётся к ней, схватит за волосы и окунёт в таз с мыльной водой.
И то, что он не показывался, пугало.
Мэйв засунула куртку в стиральную машинку, тихонько слила воду из таза и на цыпочках прокралась к кабинету. Прислушалась. Ни звука.
Она приоткрыла дверь в полной уверенности, что застанет его там: уснувшим прямо за столом или на небольшом кожаном диванчике.
Но его не было. Нигде.
Мэйв несколько раз обошла все комнаты, и с каждым кругом тревога её только нарастала. Казалось, всё это жестокая игра. Ловушка. Западня. Хью прячется. Смеётся над ней, и вот сейчас он выскочит из-за угла, набросится на неё…
Но он не выскочил. Не окликнул её. Не вернулся, если вообще куда-то уходил.
Вестей о нём не было и на следующий день. Мобильник остался в квартире, так что никто, включая Мэйв, не мог до него дозвониться. К вечеру с ней связалась мать Хью. Тогда о его внезапном исчезновении узнали и остальные.
Они пошли в полицию в тот же вечер. Мэйв подала заявление о пропаже мужа, а уже на следующее утро её попросили снова прийти в участок. Там усадили за широкий стол и стали задавать вопросы — один за другим, что-то старательно фиксируя в служебном ноутбуке.
Взгляд мужчины в полицейской форме несколько раз опускался к её перебинтованной ладони, и Мэйв с замиранием сердца ждала вопроса о том, где и как она поранилась, а, когда его задали, не моргнув глазом соврала:
— Порезалась ножом, когда готовила ужин.
Мэйв видела, что он ей не поверил. Понимала и как это выглядело: муж пропал, ничего с собой не взял, проследить по камерам, как Хью покидает квартиру, не удалось, а вот записи с ней оказались повреждены. Более того, на руке у Мэйв порез. Свежий. А в папке, лежащей на столе, фотографии двухлетней давности, где она с разбитым лицом и тремя сломанными пальцами.
Казалось, всё шито белыми нитками. Но улик не было. По крайней мере, пока.
