Особенно нельзя недооценивать категорию раненых, потому что раненый – это далеко не всегда только легкораненый, который оставался в строю или находился на лечении кратковременно. Значительную их часть составляли военнослужащие, получившие тяжелые ранения, не говоря уже о тех, кто стал калекой и впоследствии был уволен из рядов Красной армии. Процент тяжелораненых и тяжелобольных был очень высоким. Так, из общего числа раненых в период битвы под Москвой были эвакуированы за пределы Западного фронта 1 782 377 человек, а из числа заболевших – 143 544 бойца и командира, или 70,01 и 45,7 %, соответственно[122]. В сумме это составляет почти 2 миллиона человек!
Нельзя не сказать и о том, что учет личного состава в войсках, особенно в первый период войны, был поставлен очень плохо. Донесения командиров и штабов разных уровней пестрят докладами: «Потери личного состава уточняются», «О потерях личного состава будет сообщено дополнительно». А на следующий день снова был бой и новые потери, и о вчерашнем дне все уже забыли.
14 марта 1946 года, давая интервью газете «Правда», И. В. Сталин впервые официально назвал общую цифру безвозвратных потерь Красной армии и мирного населения страны – около 7 миллионов человек.
Полтора десятилетия спустя Н. С. Хрущев объявил о том, что погибло более 20 миллионов наших соотечественников. В начале 80-х годов прошлого столетия М. С. Горбачев «довел» данные безвозвратных потерь до 27 миллионов человек. Но все эти цифры еще далеки от истины.
Предпринятая на рубеже 80–90-х годов прошлого столетия авторитетной группой Генерального штаба и Военно-мемориального центра ВС РФ во главе с генерал-полковником Г. Ф. Кривошеевым попытка поставить точку в этом вопросе всех ожиданий специалистов не оправдала, хотя работа была проделана колоссальная. Одним из главных ее результатов явилось то, что удалось систематизировать данные потерь по многим направлениям, провести их анализ. Вместе с тем осталось немало вопросов, особенно в области методики подсчета потерь. К тому же работа этой группы, по мнению ряда историков, находилась в определенных рамках дозволенного. По крайней мере, специалисты в области этой проблемы А. Н. Мерцалов, Л. Н. Лопуховский, С. И. Ивлев, В. М. Сафир и др. не раз высказывали мнение о том, что потери Красной армии в годы Великой Отечественной войны значительно занижены. Тем не менее надо признать, что сейчас есть хотя бы какие-то официальные данные о потерях, от которых можно отталкиваться, касаясь этой проблемы.
Однако вернемся к теме нашего исследования.
Не менее сложным, чем в 110-й сд, было положение в 113-й стрелковой дивизии. В последних боях дивизия понесла очень большие потери в личном составе, утратив почти все тяжелое вооружение, и с трудом сдерживала натиск не самого сильного по составу противника. Дивизия имела в своем составе всего 405 бойцов. Снарядов, автоматического оружия, продовольствия и горючего не было[123].
Наступившая ночь заставила приутихнуть канонаду боя в городских кварталах Наро-Фоминска, но все понимали, что развязка еще впереди. И наши войска, и противник готовились к продолжению боя за город и его окрестности. Тяжело было всем: и пехотинцам, и артиллеристам, и саперам. С полным напряжением сил трудились воины всех специальностей, обеспечивая боевые действия войск. Без устали работали связисты, медики, воины тыловых подразделений и другие, незаметные на первый взгляд, труженики войны, без которых не было бы этой Великой Победы.
Поздно вечером на КП армии состоялось короткое совещание, на котором кроме заместителей командарма присутствовал командир 1-й гв. мсд полковник А. И. Лизюков. Выслушав доклад комдива об итогах боя за день, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов коротко поставил ему задачу на следующий день. Понимая, что времени на подготовку к предстоящему бою осталось совсем мало, командарм согласился с предложением начать наступление в 11 часов дня, в душе надеясь на то, что это позволит немного сбить с толку противника, который привык к тому, что наши войска переходили в наступление в утренние часы. Задачу, стоявшую перед отрядом майора Беззубова, командующий армией лично поставил ему по средствам проводной связи.
В 24 часа в адрес командующего Западным фронтом было отправлено боевое донесение, в котором подводились итоги боевых действий за прошедшие сутки в районе Наро-Фоминска и его ближайших окрестностей. Данных о том, как сложилась обстановка в полосе боевых действий 151-й мсбр, 222-й, 110-й и 113-й сд, не было по причине их отсутствия[124].
Через некоторое время из штаба Западного фронта было получено сообщение, которое позволило получить днекоторые сведения о состоянии и местонахождении 110-й и 113-й стрелковых дивизий, на поиски которых был отправлен на самолете У-2 один из офицеров оперативного управления фронта.
«КОМАНДАРМУ 33 ЕФРЕМОВУ
По сообщению офицера связи Штаба фронта, 110 CД занимает оборону КАМЕНСКОЕ, РЫЖКОВО, Штадив КЛОВО.
