Рано утром вместе с 175-м и 6-м мсп перешел в наступление и 1289-й сп майора Беззубова. В предрассветных сумерках частям дивизии удалось незаметно для врага переправиться на противоположный берег и перейти в наступление в указанных им направлениях.
175-й мсп, действовавший, как и накануне, в обход ткацкой фабрики, наступал в направлении больницы, в районе которой занимал оборону один из батальонов противника. Обнаружив наши атакующие роты, враг открыл по ним сильный артиллерийский и минометный огонь, вследствие чего они, как и накануне, были вынуждены залечь и вести огневой бой на достигнутом рубеже, не имея продвижения вперед.
Столь же безуспешно шел бой и на участке наступления 6-го мсп.
Предпринятое силами 4-х стрелковых рот 1289-го сп наступление в направлении Красной Турейки также было остановлено вражеским огнем.
Каждые 2 часа в штаб армии уходили доклады о состоянии дел и ходе выполнения поставленной боевой задачи, однако ничего значимого в этих докладах не было.
Удивительно, но в книге, посвященной боевому пути 1-й гв. мсд, события этого дня описываются совсем в ином ключе:
«Последний штурм занятого врагом Наро-Фоминска москвичи, напрягая остатки сил, провели 28 октября. Сводный отряд из мотопехоты 175-го полка и танкистов 12-го танкового полка под командованием майора Балояна должен был прорваться через город на юго-западную окраину и там закрепиться.
В предрассветных сумерках танки с десантом пехоты на больших скоростях устремились по каменному мосту в центр города. Впереди шел тяжелый KB лейтенанта Георгия Хетагурова, за ним – танк майора Балояна.
Немцы были настороже. На шум моторов они ответили стеной заградительного огня. Небо озарилось ракетами. Проскочить через мост и ворваться в город удалось только головным машинам, которые использовали первые минуты внезапности.
Как вихрь, промчался Хетагуров на своем танке из конца в конец города.
Вокруг рвались гранаты, бутылки с горючей смесью и мины, от осколков и пуль гудела броня, горючая жидкость потекла вниз, вспыхнула ярким пламенем. Пламя ворвалось в танк, обожгло щеку и грудь водителю Новочихину, задымилась кожаная куртка на плече у Хетагурова, обгорели руки у пулеметчика Гоманина.
Но танк, не сбавляя хода, мчался вперед, сея среди врагов панику и истребляя их пушечным и пулеметным огнем. И только когда кончился весь боезапас, обгоревшая машина возвратилась в свое расположение.
Танк майора Балояна также побывал на западной окраине в тылу у врага и, расстреляв все свои боеприпасы, благополучно возвратился к фабричному корпусу, где занимала оборону рота 175-го мотострелкового полка»[187].
Потрясающая фантазия автора (или цензуры тех лет?) не имеет ничего общего с истинным положением дел в районе Наро-Фоминска в тот день. Особенно сомнительно то, что танкам удалось свободно пройти через весь город до самой его западной окраины и благополучно возвратиться назад. Как работали немецкие артиллеристы, мы уже хорошо видели по результатам предыдущих дней боев за Наро-Фоминск. Только в ходе боев 24 и 26 октября на улицах Наро-Фоминска 5-я танковая бригада потеряла двенадцать танков КВ и Т-34. Центральная улица города, шедшая от каменного моста, была вся загромождена нашими подбитыми танками и заминирована врагом. После чего генерал Жуков категорически запретил использовать танки в городе. А здесь вдруг рейд танков Хеагурова и Балояна. Хотелось бы видеть того, кто ослушался бы приказа генерала Жукова!
Полковник в отставке Н. П. Балоян, который якобы также был участником этого смелого и абсолютно никчемного рейда, в своей статье, посвященной боевому пути 1-й гв. мсд, описывает его совсем иначе:
«Сделав все указания и распоряжения на прорыв, я подошел к головному танку КВ, чтобы отдать команду на движение. В это время начальник штаба 33-й армии предупредил:
– Скорее, светает!
Не задумываясь, я решил остаться в головном танке. С большим трудом влез в КВ, где уже было четыре человека. И вот заработали моторы…
Ускорив ход, мы выехали на западную окраину города, где центральная улица сливается с шоссейной дорогой, идущей на юго-запад. Остановив танк, я посмотрел назад, но не обнаружил идущего за нами Т-34. Убедившись в том, что мы одни, я приказал командиру машины младшему лейтенанту Хетагурову повернуть танк обратно. Вдруг слышу его слова:
«Товарищ командир, механик-водитель Новочихин ранен».
За рычаги управления сел другой танкист. Повернув обратно, мы надеялись встретить своих. Но, проехав 200–300 метров по центральной улице, увидели печальную картину. Т-34, двигавшийся за нами, горел. Других танков видно не было…»
Так где правда? И какой смысл был «кататься» по городу, занятому противником, командиру полка, в то время когда подчиненный ему полк вел бой с врагом совершенно в другом районе?!
Но самое интересное заключается в другом. Имеются очень большие сомнения в том, чтобы генерал Ефремов, как и любой другой командарм, посмел бы не выполнить приказа генерала Жукова и вдобавок потерял еще одну тридцатьчетверку!
