Но тут впервые Васе показалось, что он ошибается. Ведь не может быть, чтобы Сашка — пусть парень и положительный, хотя порой и вредный, самолюбивый и всё такое прочее, но всё-таки пионер, советский школьник, Васин товарищ, — поступил так подло! Не мог он так поступить! И стоило Васе начать оправдывать Сашу, как он немедленно вспоминал, что ведь и родители тоже не нашли его. Так чего же ждать от Сашки Мыльникова? Значит, были какие-то особенно серьёзные причины. И узнать о них он может только тогда, когда повидается с Мыльниковым.
Словом, почти всё выяснилось, но ощущение грусти всё-таки не пропадало. Может быть, ещё потому, что Вася как будто даже завидовал и Женьке Маслову, и Сашке Мыльникову. Подумать только! Один — биомеханик, второй — известный поэт. А что он, Вася! Что из него ещё выйдет! Ох, неизвестно… Вокруг столько интересного…
— Нужно спешить, — сказал дедушка, — сейчас самая лучшая видимость межпланетных телевизоров.
— Да, — подтвердила Лена, — а то начнутся служебные переговоры — не настроишься на волну.
И, несмотря на то что Вася чувствовал себя немного несчастным, он всё-таки заинтересовался этим разговором и спросил:
— Это что ж, можно будет посмотреть, как живут люди на других планетах?
— Да, конечно, — безразлично ответила Лена и едва заметно зевнула.
Вася был неприятно удивлён таким равнодушием.
— И что же, служебные переговоры очень мешают настраиваться на волну?
— Да как тебе сказать… Не так чтобы очень… Лунные ещё ничего, а вот те, что работают на наводке межпланетных кораблей, и особенно те, что связаны с Марсом и Венерой, — вот эти очень мешают. Они же очень сильные! Шутка сказать — послать радиоволну сначала на Луну, оттуда передать на промежуточный искусственный спутник, а потом уж оттуда на Марс или на Венеру! Вот эти-то служебные станции и мешают… Да и вообще-то мы уже не смотрим Марс или Венеру, а уж Луну тем более! Ничего интересного! — капризно закончила Лена.
Вася очень удивился: не интересоваться тем, что делается на Луне или Марсе? Да если бы в его время появился кинофильм «На Луне», так к кинотеатру нужно было бы пробиваться сквозь сплошную толпу. А тут — неинтересно! Подумаешь, какая умная…
Лена заметила, как у Васи сначала удивлённо расширились глаза, потом они стали узенькими и между бровями прорезались тоненькие, упрямые морщинки. Она поняла, что сказала что-то не так. Чтобы исправить впечатление, она разъяснила:
— Видишь ли, вначале это, может быть, и интересно, а по том всё одно и то же: машины, красивые картинки лунной природы, потом опять машины и машины… А людей почти не видишь. Ну разве может быть что-нибудь интересное без людей?
Это объяснение только рассердило Васю. Вот они — девчонки! Во всё времена одинаковы. А ведь что может быть интересней машин?
Женька как будто понял Васины мысли. Он неожиданно хмыкнул и сказал:
— Конечно, стишков там никто не читает, песенок не поёт и даже никто ни за кем не ухаживает… Конечно, ей неинтересно. Вот если бы там про записочки что-нибудь рассказывали, тогда да! Тогда бы она от экрана не отходила.
Лена неожиданно покраснела, быстро покосилась на Васю и вдруг накинулась на Женьку:
— Что ты говоришь? Болтун! Как тебе не стыдно!
Но чем больше она кричала и возмущалась, чем настойчивей старалась ударить Женьку, который привалился в самый угол сиденья и, отчаянно хохоча, прикрывался от Лены не только руками, но и коленями, — тем больше Васе казалось, что Лена краснеет неспроста. Записочки, вероятно, были…
«Ну, а мне что за дело? — спрашивал себя Вася. — Мало ли кто пишет записки или переписывает для девчонок стихи… А я-то тут при чём?»
Но чем больше он убеждал себя, тем грустнее становилось у него на сердце. Лена всё-таки… смелая девочка. Вон как она решительно познакомилась с Тузиком. Наконец, она просто сильная и ловкая девочка. Как она лихо справлялась с тайменем! Потом она, конечно, ещё и… добрая девочка — даже заплакала, когда плакал Вася.
И чем больше думал Вася, стараясь не сказать самого главного — что Лена просто красивая девочка, которая ему понравилась с первого взгляда (теперь-то он понимал это очень хорошо), — тем больше самых великолепных качеств он отыскивал в ней и тем грустней ему становилось. Он надулся и отодвинулся от Лены как можно дальше. А она, стараясь достать до Женьки, всё ближе придвигалась к нему.
Женька, отбиваясь, всё время подзуживал сестру:
— Сказать, от кого записка? Сказать?
Лена яростно визжала и всё сильней наваливалась на совсем загрустившего Васю.
Женька не унимался:
— А про стишки рассказать? А как песенками переговаривались, рассказать?… Слушай, Вася… — начал было он.
Но Вася только безнадёжно отодвинулся подальше от Лены. Он с горечью думал:
«Ну и пусть записочки… Пусть песенки… Пусть даже стихи… Сашку бы Мыльникова сюда — он на любую тему любой стишок состряпает».
