Во многих культурах мораль – критерий хорошего и дурного – первоначально возникала как способ отделить, отличить одну категорию людей от другой. В Древней Греции, скажем, слово, обозначающее «хороший» (благородный), изначально относилось к аристократии, привилегированной по рождению группе людей, состоявших на службе у государства и демонстрировавших свое мужество на поле брани; понятие «плохой» (низкий, подлый, эгоцентричный, трусливый) ассоциировалось чаще с простонародьем. Со временем этические нормы эволюционировали; теперь они выполняли хоть и сходные, однако более сложные функции: поддерживать порядок в обществе, отделяя асоциальное и «плохое» от социально приемлемого и «хорошего». На основании представлений о том, что нравственно, а что нет, общество создает некие ценности, которые служат ему на благо. По мере того как с течением времени эти ценности устаревают и перестают действовать, сама мораль также постепенно изменяется и эволюционирует.
Встречаются, однако, отдельные люди или группы людей, которые используют мораль в совершенно иных целях – не для поддержания общественного порядка, а для извлечения максимальной выгоды для себя в конфликтных ситуациях, будь то война, политические игры или бизнес. В их руках мораль становится оружием, которое они используют, чтобы привлечь внимание к своему – разумеется, правому! – делу, в то же время отвлекая людей от неприглядных и куда менее благородных делишек, неизбежных в любой борьбе за власть. Они часто играют на тех двойственных, противоречивых чувствах, которые все мы испытываем по отношению к конфликтам и власти, используя наше чувство вины в своих целях. К примеру, они могут представить себя жертвами несправедливости, и тогда выступающий против них рискует предстать в невыгодном свете, показаться бесчувственным и порочным. Или они могут изобразить из себя этакий эталон нравственности, продемонстрировать такую степень морального превосходства, что нам становится стыдно и неловко противоречить им. Эти люди – мастера рассуждать о высоких материях, они умело используют мораль в своих интересах, для достижения власти или преимущества.
Каким образом режим может вести антипартизанскую кампанию? Полковник Джон Бойд предлагает целый набор средств и инструментов: дискредитируйте объединяющую идею партизан, разрушьте их единство, показав цельность правительства, продемонстрировав, что оно верно понимает нужды народа и служит ему, а не эксплуатирует и не грабит его, потакая интересам власть имущих. (Если осуществить такую политическую программу не в ваших силах, отмечает Бойд, вам стоит теперь же, без промедления, переходить на другую сторону, чтобы позже не пришлось спасаться бегством!) Возьмите на себя политическую инициативу по беспощадному искоренению коррупции и гласному наказанию виновных. Выберите новых лидеров, чья компетенция и популярность были бы общепризнанными. Убедитесь, что они отправляют правосудие, устраняют самые вопиющие изъяны и обеспечивают связь правительства с народом.
Назовем такого рода стратегов воинами морали. Их можно разделить на две категории: борцы сознательные и скрытые.
Cкрытыми воинами морали обычно движет обыкновенная слабость. Им плохо удается участие в прямой борьбе за власть, поэтому они пользуются другим, подходящим для них оружием, заставляя окружающих чувствовать себя виновными или уступающими им в нравственном отношении, – так они добиваются превосходства, причем, как правило, это происходит у них неосознанно, на рефлекторном уровне. Несмотря на кажущуюся хрупкость, они опасны на индивидуальном уровне, поскольку выглядят невероятно убедительными в своей искренности и обладают огромной силой воздействия на человеческие эмоции.
