Рэймона приблизилась и запечатлела поцелуй на лбу старика. Затем молодые люди удалились на медленной полосе движущегося тротуара по улице, уже погружавшейся в вечерние сумерки.
— Вам, знаете ли, следовало ожидать чего-нибудь подобного, — сказал Нестор Мирне, продолжавшей театральные рыдания. — В силу своей натуры он чересчур независим, чтобы вечно оставаться рядом с вами.
— Да знаю я, — ответила Мирна, шмыгая носом. (Плакать для Нестора не имело смысла, она понимала). — Но если бы он не был независимым, как бы я могла поверить, что он меня в самом деле любит?
— Кроме того, он чересчур умен.
— Мне нравятся умные люди, — сказала Мирна. — Мой папа был очень умным. Именно поэтому он заработал столько денег. Да и в вашей блондинке нет ничего от глупой девицы.
— Я тоже питаю слабость к уму. Глупая Рэймона мне бы быстро наскучила. Но в таком случае нам не стоит удивляться, когда их ум и чувство независимости приводят к тому, что они нас покидают.
— Джимми вернется, — заявила Мирна уверенно. — Он обязан… это указано в контракте. Но думаю, вы правы… он чересчур умен для своей роли. Я велю его переделать.
Она полностью успокоилась и теперь уже была способна увидеть комичную сторону ситуации.
— Детей! — рассмеялась она. — Я могла бы совершенно точно сказать, сколько именно детей им удастся завести!
— Я был удивлен тем, что вы не поступили таким образом.
— Это бы глубоко его оскорбило, если бы я сказала, что он не человек. Он бы никогда мне не простил. А я люблю его еще чересчур сильно, чтобы так наказывать.
— Уже вечер. Поскольку никого больше нет, я вынужден буду просить вас доставить меня в Морозильник, миссис Болч. Сегодня бал начнется поздно, но нужно еще добраться да вершины холма.
На полпути к Морозильнику они наткнулись на почившего нубийца, с которым расправился Джимми во время послеполуденной битвы. Он лежал с разинутым ртом, застывшая в углах губ кровь казалась черной.
— Помогите же мне катить это кресло, — потребовала Мирна, пихая его носком туфли в бок.
Киборг не шелохнулся.
— Господи, — пожаловалась Мирна, — сегодня они все поразладились.
Человеку несведущему ТОМАС вовсе не казался тем, чем в действительности был: электронно-вычислительным центром ЦРУ. Его задача состояла в определении Теоретической Вероятности Ошибки или Фальсификации в Донесениях[11]. А с точки зрения Ирвина Уайтхолла, подлетающего в данный момент на аэротакси к Пенсильвания-авеню, ТОМАС самым убедительным образом походил на ботанический сад.
Первоначально проектные спецификации предусматривали простой куб из черного базальта, немного напоминающий камень Каабы. Но многочисленные протесты (450 килограммов писем за месяц в кульминационный момент кампании) заставили Конгресс в конце концов не согласиться с мнением своей собственной архитектурной комиссии, продолжавшей упорно наставать на том, что Кааба, возведенная на Пенсильвания-авеню, является необходимым эстетическим элементом Комплекса. В это время случился очередной кризис в западной Африке, спровоцированный некоторыми американскими корпорациями, и Конгресс ухватился за возможность убить одним камнем (кубическим) двух зайцев: было решено, что на поверхности и вокруг ТОМАСа вырастет сад, который станет символизировать дружбу, связывающую два больших континента, Африку и Северную Америку.
Во славу этой нерушимой дружбы ТОМАС в значительной степени избавился от жары: благодаря ловким ухищрениям и садоводческому искусству затененные грани куба (Африка) благоденствовали, равно как и роскошный сосновый бор (Северная Америка), его увенчивающий. Что касается того, было или не было нарушено эстетическое равновесие Комплекса, вопрос оставался дискуссионным. Во всяком случае, сад, и тут не поспоришь, творил чудеса в плане связей с общественностью: ТОМАС был первым этапом туристического маршрута всех африканцев, посещающих Вашингтон, примерно 200 тысяч человек в год.
Вот и сейчас около тридцати чернокожих с юношескими лицами улыбались Человеку-Полароиду.
Уайтхолл вышел из такси и подождал, когда счетчик выплюнет его кредитную карту. На боковом табло зажглась надпись: «Благодарю за то, что согласились быть моим клиентом. Надеюсь, вы остались довольны прогулкой».
— Не за что. Спасибо, — ответил Уайтхолл на оба предложения.
Машина снова взмыла в воздух.
— Добрый день, мистер Уайтхолл, — поприветствовал его Человек-Полароид.
— Добрый день, Бенни.
Человек-Полароид повернулся к туристам, нахмурив брови.
— Эй, вы там… с орхидеей в бутоньерке… сдвиньтесь влево, вы загораживаете тех, кто за вами. Остальные, смотрите вперед!
