— Надо, чтобы на них взглянул наш эксперт, — сказал служащий, когда с ковров была снята упаковка. — Это займет всего несколько минут.
Ковры тут же унесли.
«Несколько минут» обернулись четвертью часа, и Кристофер с Маргарет стали уже сожалеть о том, что согласились помочь Кендэлл-Хьюмам, — невзирая на потребности школы в пожертвованиях. Они пытались вести друг с другом разговор о чем-то своем, но это не ввело бы в заблуждение даже начинающего сыщика-любителя.
Наконец таможенник вернулся.
— Не будете ли вы так любезны переговорить с моим коллегой? — спросил он.
— А это что, действительно необходимо? — уточнил Кристофер, краснея.
— Боюсь, что да, сэр.
— Не надо нам было соглашаться на это, — прошептала Маргарет. — Раньше у нас никогда не возникало проблем с властями.
— Не беспокойся, дорогая. Через несколько минут все кончится, вот увидишь, — сказал Кристофер, который сам-то не очень в это верил.
Они проследовали за молодым человеком в небольшую комнату.
— Добрый день, — приветствовал их седовласый мужчина, на обшлаге рукава которого было несколько золотых нашивок. — Извините, что заставил вас ждать, но ваши ковры осматривал наш эксперт и он пришел к однозначному выводу, что здесь произошла какая-то ошибка.
Кристофер хотел что-то возразить, но не мог вымолвить ни слова.
— Ошибка? — пришла на помощь мужу Маргарет.
— Да, мадам. Квитанции, которые вы предъявили, по его мнению, полная ерунда.
— Полная ерунда?
— Да, мадам, — подтвердил старший таможенник. — Повторяю: мы убеждены, что произошла какая-то ошибка.
— Какая ошибка? — уточнил Кристофер, у которого наконец-то прорезался голос.
— Вы задекларировали два ковра: один по цене десять тысяч фунтов, другой — пятьсот фунтов, как следует из предъявленных квитанций.
— Совершенно верно.
— Ежегодно сотни людей возвращаются в Англию с турецкими коврами, так что мы накопили определенный опыт по этой части. Наш консультант уверен, что при оформлении этих счетов была допущена ошибка.
— Но я все же не понимаю… — начал было Кристофер.
— Поясню, — сказал старший таможенник. — Мы пришли к выводу, что большой ковер изготовлен из необработанного материала и насчитывает всего лишь двести узелков на квадратный дюйм. Несмотря на внушительные размеры, мы оцениваем его стоимость не более чем в пять тысяч фунтов. А вот в маленьком ковре мы насчитали девятьсот узелков на квадратный дюйм. Это прекрасный образец традиционного шелкового «гереке» ручной работы, и указанная в счете цена в пятьсот фунтов явно занижена. Поскольку оба ковра приобретены в одном магазине, мы полагаем, что все это — ошибка персонала.
Робертсы не знали, что на это сказать.
— В плане пошлин, которые вам придется оплатить, это не имеет принципиального значения, но мы решили, что это может быть вам интересно в смысле страхования изделий.
Робертсы по-прежнему молчали.
— Так как сумма до пятисот фунтов не облагается налогом, таможенный сбор, равный двадцати процентам стоимости, составит две тысячи фунтов.
Кристофер тут же передал полученную от Кендэлл-Хьюма пачку купюр. Пока старший таможенник пересчитывал деньги, его младший напарник аккуратно упаковывал ковры.
— Спасибо вам, — поблагодарил Кристофер, когда они получили обратно свертки и квитанцию об уплате двух тысяч фунтов стерлингов.
Робертсы быстро уложили груз на тележки и, прокатив их через вестибюль, вышли на тротуар, где их поджидал Кендэлл-Хьюм, уже начинавший терять терпение.
— Долго же вас не было, — заметил он. — Возникли какие-то проблемы?
— Да нет, они просто оценивали стоимость ковров.
— Пришлось еще что-то доплатить? — с некоторой опаской спросил Кендэлл-Хьюм.
— Нет, ваших двух тысяч вполне хватило, — сказал Кристофер, передавая квитанцию.
— Ну, я же говорил, старина! Все получилось. Еще одна чертовски удачная сделка в моей коллекции, — с этими словами Кендэлл-Хьюм развернулся, чтобы уложить огромный тюк в багажник своего «мерседеса». Заперев багажник, он сел за руль. — Все получилось, — повторил он через открытое окно, когда машина уже тронулась с места. — Я помню насчет пожертвований для школы.
Робертсы стояли и смотрели, как серебристо-серый автомобиль вливается в поток машин, покидающих аэропорт.
— А почему ты не сказал мистеру Кендэлл-Хьюму о реальной стоимости его ковра? — спросила мужа Маргарет, когда они уже сидели в автобусе.
— Была такая мысль, но потом я решил, что правда — это то, что Кендэлл-Хьюм меньше всего хотел бы услышать в такой ситуации.
— И ты не испытываешь угрызений совести? В конце концов, мы украли…
— Не совсем так, моя дорогая. Мы ничего не украли. Мы просто сделали еще одно чертовски удачное приобретение.
