Закат был алым, точно кровью облака умылись.
***
Рано утром, едва рассвет начал разгонять туман, в деревеньку ворвался всадник на взмыленном коне. Сначала постучал он в дом старосты, переполошил собак – потомство Волчика, те, словно чуя угрозы, лаяли зло и коротко.
— Что надо-то? — выглянул староста на крыльцо.
— Говорят, ведьма у вас живёт?
— Очумел, что ли? Вот же зависти у соседей не занимать! — староста сонно махнул рукой. — Всё у нас хорошо, никаких ведьм тут нету, а будешь на баб наших грешить, с вилами первый выйду, — и дверь захлопнул.
Всадник медленно ехал по улице, наугад выбирал домики, стучался в ставни закрытые. Кое-кто уж проснулся, кормил скотину. Но все прогоняли его, возмущались, что напраслину возводит.
Солнце уже высоко встало, когда остановился всадник напротив двора Марьяны и Варда. Кузнец дрова рубил, споро да с толком, даже не смотрел на приехавшего. Волчик глухо рявкнул, насторожился в будке своей, но не вышел, ждал, что хозяин скажет.
— Где жена твоя? — спросил всадник чуть погодя.
— А что тебе до жены моей? — Вард выпрямился, смахнул пот со лба. — Что ты тут вынюхиваешь, ищешь?
— Ведьму, — не покривил душой всадник. — Гонюсь за ней вот уже десяток лет.
— Видать, след не тот взял, — Вард поставил топор и смерил его взглядом. — Что тебе неймётся?
— Не должны ведьмы мир подлунный топтать, — горячо заявил всадник.
— А по мне, не должны люди судить то, чего не понимают, — Вард сощурился. — Езжай, что ли, мимо.
— Ну что ты, Вард, разве так с гостем надо? — Марьяна появилась на крыльце. Белая косынка закрывала её волосы, только один рыжий завиток на лоб выбивался. — Нет ему нигде приюта, нельзя же так.
Вард глянул на неё и не смог сдержать улыбки.
— Добра ты слишком, — прошептал он. Сердце его на деле заходилось от тревоги и боли, но Марьяна давно научила, как прятать чувства от чужих глаз.
Всадник всматривался в её лицо, едва не дрожа от нетерпения. Узнал, что ли?
— И давно ты знаешь жену свою?
— Всю жизнь, — бросил Вард, тоже не сводя с Марьяны взгляда.
— И долго ли женаты?
— Три года, не сразу она ухаживания приняла мои, не сразу достоин её стал.
— Говоришь, она здесь всегда жила?
— С малолетства, — Вард даже не запнулся. — Я за ней ещё мальчонкой бегал, косу всё дёргал. Дурак был мелкий.
Всадник задумчиво качнул головой.
— Пора мне, — и помчался прочь.
Марьяна долго стояла на крыльце, а потом точно осунулась.
— Уехал, — она глянула на Варда. — Впервые уехал. Не пришлось дом жечь…
— За что он так… — Вард поднялся на крыльцо и обнял её, пряча на груди. — Почему?
— С бабкой моей повздорил. Бабка умерла, а проклятье осталось. Да ты… снял.
— Как это так? Я-то не колдун какой, проклятия снимать…
— Любовь всё лечит, — и Марьяна посмотрела на него так, что Вард осёкся. Увидел он, что она мудрее и старше, чем ему казалось, сильнее и безжалостнее. Но любовь никуда из сердца не сбежала. — И я люблю тебя, — прошептала ведьма. — Навеки быть нам вместе.
Вард только кивнул.
Всадник же давно скрылся за холмом, а как деревня из глаз его пропала, так и забыл, куда и зачем вообще ехал…
***
Сказка закончилась, и я запечатал конверт. Весенние ветра сами доставят его адресату.
========== 095. Часы ==========
Я проходил этим переулком тысячу раз и никогда не замечал в нём такого магазинчика. Порой случается, мир словно самую каплю изменяется и на какой-нибудь улочке вырастает новый дом, который ну никак не мог появиться тут с самого начала. Или вот возникает новая лавочка да выглядит так, точно была здесь испокон веков.
Я стоял напротив запылённой витрины и рассматривал часы. Сколько их там было — не сосчитать, к тому же все разные: наручные, карманные, будильники и даже огромные, почти в метр высотой, чинно покачивающие маятниками.
Какое время они отмеряли? По минутам они будто бы совпадали, а вот часовые стрелки или электронные циферблаты никак не могли прийти к единому времени, делись на группы «по интересам», спорили между собой. Чем дольше всматриваешься в витрину, тем больше теряешься и уже совсем не можешь понять — утро ли, вечер, а может, наступила светлая, но совершенная ночь?
Увлечённый своими ощущениями, я толкнул дверь и вошёл в мир часов. Меня встретил полумрак и тиканье — какие-то часы мурчали сонными кошками, другие сурово отбивали каждую секунду, третьи тикали медленно, скупые на звук.
Торговца, владельца этого удивительного местечка, видно не было, но я в нём и не нуждался, а скользнул между стеллажами, оглядываясь и озираясь, стараясь впитать в себя густоту часового пространства, концентрированный туман секунд и минут.
Наверное, во мне проснулась интуиция, а может, и просто здоровое любопытство, но я пытливо рассматривал все витрины, точно искал что-то совершенно определённое, что-то настолько своё, конкретное, однако никак не мог назвать, подобрать точные слова.
Округлые стёкла циферблатов казались сферами миров, каждый из которых жил, дышал, звучал и был совершенным. Хотелось коснуться их, ощутить реальность, но, спрятанные за прозрачностью витрин, они были недосягаемы.
