Иллана неспокойно отнеслась к такой идее, но хоть магическая проверка и показала, что она действительно дочь короля, маг был непреклонен и едва не обвинил её в попытке захватить власть, раз уж она не хочет свидания с отцом.
Королевство взбудоражили новости. Размеренная жизнь сменилась бурлением, а слухи потекли один другого интереснее. Впрочем, ни Совету, ни магу, ни Иллане некогда было слушать, о чём говорит народ. Маг и принцесса выдвинулись в лес, а советники решили смиренно ожидать итога их поездки.
Поначалу Иллана и вовсе не хотела разговаривать с магом, но тот, слишком скучавший по другу, а может, таивший надежду поймать её на лжи, то и дело расспрашивал о короле. Постепенно, чем дальше они уходили в чащу — даже лошадей пришлось оставить, тем больше Иллана раскрывалась, рассказывая о своём детстве, об отце и матери.
Маг и сам не заметил, как привязался к принцессе, а на исходе третьего дня они наконец-то вышли на поляну, где росло самое старое дерево леса. Оно и принадлежало дриаде.
Та встретила их первой.
***
— Иллана! — вскричала она. — Ты ушла к людям?!
— Мой долг — быть королевой, а не прозябать в лесу, — упрямо произнесла Иллана. — Я должна была уйти.
— Я не позволяла этого!
— Зато отец благословил меня, — Иллана вышла на шаг вперёд. — Позови его, сейчас же.
Дриада гневно фыркнула, но вдруг подскочила к дочери и крепко обняла её.
— Я волновалась, люди никогда не понимали нас.
— Я тоже человек. Пусть и наполовину, — погладила мать по волосам Иллана.
— А ты — маг, — дриада посмотрела на него с отчуждением. — Если пришёл забрать у меня супруга, то станешь лишь палачом для нас обоих.
— Я пришёл свидетельствовать на коронации, — качнул головой маг. — Где мой старый друг?
— Я здесь, — и на поляну ступил король. Был он молод внешне, моложе, чем когда уехал на ту самую охоту. А ещё был он хрупок. Почти прозрачен. — Много времени утекло, Эссан.
— Много, — согласился маг. — Но для тебя, как я смотрю, годы не стали помехой.
— Я отпустил к вам дочь, но ты привёл её обратно, почему?
— Королевская магия не позволит короновать наследницу, пока ты жив, или пока ты сам не сделаешь этого, — и Эссан сложил руки в замок. Повинуясь магическому жесту, в воздухе тотчас возникла корона. — Раз уж ты сам не можешь править, отрекись.
— Разумно, — вздохнул тот и выхватил корону, высоко подняв её над головой. — Да только мне нужно было, чтобы ты пришёл сюда, Эссан. Дочь моя, ты всё сделала верно.
Засмеялась дриада, и захохотал король, и тогда только маг понял, что они провели его.
***
Получив свою корону, Свирэн, за многие годы впитавший лес и преисполнившийся недоверия к людям, выпустил всю её магию, чтобы королевство пало под натиском существ из чащи и хищных зверей. Эссан, парализованный ужасом, ничего не мог с этим поделать. Он остался молчаливым свидетелем того, как королевство обращается в прах.
Иллана недвижно стояла рядом с ним, но в последний миг схватила его за руку.
— Он убьёт и тебя, — прошептала она. — Но ты был верен ему и не заслужил подобного, пойдём же скорее.
— Куда мне теперь бежать? — пробормотал Эссан, но Иллана потащила его прочь, и вскоре перед ними раскрылась дверь.
— В новом мире мы обретём себя, — подтолкнула она его в спину.
***
Говорят, далеко на западе некогда лежало королевство, а теперь лишь леса. Рассказывают, что в их сердце стоят открытыми дивные врата. А ещё любят вспомнить, что дочь дриады и короля увела с собой мага.
***
Дослушав историю, я почти сразу заметил дверь. Мне настала пора уходить. Последний раз обернулся я на пруд и заметил на берегу странную пару. У девушки волосы были толь солнечно-рыжими, точно пламя танцевало на плечах, мужчина рядом с ней был молчалив и спокоен.
========== 171. Символы ==========
Гость показался мне нескладным и слишком высоким, но двигался он удивительно изящно для такого чересчур громоздкого тела. Он лишь отдалённо напоминал человека — и руки, и ноги его были очень длинны, а лицо — вытянуто. Глаза же, светлые, почти прозрачные, были несколько больше, чем у людей. Впрочем, я повидал много разных существ, потому не выказал никакого изумления.
Как обычно я предложил чай, не интересуясь именем — далеко не каждый путник готов его открыть. Гость и не представился, только согласился посидеть со мной в гостиной. Чайник согревался на огне, когда мы начали разговор.
Сначала мой гость долго смотрел на огонь в камине, рассказывая, что в последнем мире ему пришлось повидаться с весьма неприятными людьми и существами, а затем он перевёл взгляд на меня и заметил:
— Вы обращали внимание, что люди склонны наполнять жизнь свою символами, и уничтожение некоей, имеющей символическое назначение вещи приравнивается ими порой к уничтожению самого чувства, с которым она так или иначе была связана, или даже обстоятельств, во время которых она была получена? Иным словом, победа над вещью приравнивается победой над частью прошлого.
— Какой интересный взгляд, — согласился я. — Здесь даже не о чем спорить.
