— Он молчит. То, что происходит, растёт изнутри, и таких путей компас не знает.
— И что же там такое?
— Зима, — я приложил руку к груди, ожидая, что почувствую, как по пальцам заструится холод. Конечно, ничего такого не случилось, но, может, лишь потому, что и в пальцах уже таился лёд. — Я становлюсь зимой.
— Рановато и не по сезону, — засмеялся Дэйн беспечно. — Нет, это тебе не подходит, давай-ка вместе поищем выход.
Он повёл меня прямо по палой листве, очень быстро, и вскоре мы оказались у скамейки. Абсолютно обычная, она стояла прямо посреди этого леса, и к ней не вела ни одна тропа.
— Садись, — сказал Дэйн. — Внутренние времена года — это любопытно, давай вызовем твою зиму на разговор.
Зима внутри меня между тем потеплела, потому что чувство одиночества растаяло под жарким напором внезапного собеседника. Вот только я пока не мог понять, что же он от меня требует.
— Вот взгляни, странник, — Дэйн усмехнулся, — внутри меня лето, пусть здесь всюду осень, — на миг он стал совершенно прозрачным, в нём пронеслось солнце, росы, цветущие луга, а потом всё стёрлось и исчезло. — А как это устроено у тебя?
— Даже и не знаю, — пожал я плечами. — Как ты это сделал?
Дэйн почесал затылок.
— Похоже, ты так не сможешь, — признал он. — Тогда сделаем иначе…
И коснулся меня.
Я почувствовал, как стронулись льды моей зимы, как они медленно потекли, переливаясь в Дэйна, а затем я увидел в нём отражения, картины, белоснежные равнины и синеватые холмы. Зима отобразилась в нём.
— Смотри внимательно, — приказал он. — Где-то там ответ и ключ. Мой ты однажды нашёл, так найди один и для себя.
***
…Я шёл по просторам бескрайней зимы под холодным и слишком высоким лазурным небосводом, очень ярким, а оттого почти бесцветным. Я двигался монотонно и размеренно, словно стал автоматом, утратил частицу жизненной силы, каплю самого себя. Я продолжал идти, не останавливаясь, даже если споткнулся, забыл про усталость, и холод, и боль.
Но зачем?
И мир вокруг раскололся вопросом.
Зачем я здесь, и зачем я иду, и почему зима?
Внутри меня разрослось что-то ледяное и колючее, я пробил собственную грудину, ставшую слишком хрупкой от холода, и сжал эту колючку так сильно, что она прорвала кожу. Сквозь пальцы медленно потекла тёмная, остывающая кровь.
Я дёрнул колючку из себя и раскрыл ладонь, чтобы посмотреть наконец, что это.
Ключ.
Действительно ключ, хрустальный, перепачканный кровью.
***
Наверное, я провалился в подобие дремоты, потому что мне пришлось открыть глаза на взволнованный окрик Дэйна. По-прежнему вокруг танцевала золотая осень очень тёплая, с янтарным отблеском. Я вдохнул её пряность, и красоту, и теплоту. Она разлилась внутри, заполняя до краёв.
Ладонь саднило и покалывало. Я разжал пальцы и увидел ключ, кровь на нём уже запеклась, но он всё ещё казался непомерно холодным.
— Нашёл, — оценил Дэйн. — Теперь ты можешь идти.
— Могу, — отозвался в груди извечный мой компас.
Дэйн кивнул.
Поднявшись со скамьи, я почувствовал под ногами тропу. Она действительно вдруг проступила сквозь золотистые листья, выставила спину, приглашая идти. Дэйн не стал меня провожать. Он отдал мне долг, и теперь был совершенно свободен.
Тропа бежала вперёд, я ускорил шаг, почти забыв, что ключ колет руку, если сжать его сильнее. Где-то там, за деревьями, за осенью, встала дверь, которую он отпирал. Я спешил.
***
Дверь была похожа на садовую калитку, вырастала из тропы.
Я вложил ключ в скважину и повернул, замок поддался с едва слышным щёлканьем, калитка повернулась на петлях, и в ту же секунду в осенний мир ворвался зимний ветер.
Он пронёсся по тропе, осыпая себе под ноги листву, полетел дальше, дальше, затмевая небо сизыми тучами. Я не стал смотреть дальше, как осень сменяется зимним холодом, а шагнул через порог, ожидая, что окажусь среди снежных полей.
Но замер посреди весны.
Зима убежала из этого мира.
Солнечное тепло коснулось моего лица, и я сделал глубокий вдох, впуская в себя весенний свет. Ключ остался в замке, дверь исчезла, и теперь мне нужно было искать другую среди зелёных холмов.
Но это было гораздо лучше, чем носить зиму внутри, ледяную и неприятную.
Я почти не тосковал об утраченной осени, да и этому на деле было простое объяснение. Осень, её частица, всегда жила во мне, спала или проявляла себя, но… От неё я не смог бы избавиться, она не сумела бы меня покинуть. Это лишь зима была мне чужой.
========== 174. Река ==========
С реки дул восхитительно прохладный, немного отдающий водорослями ветер. Горячий песок был ровно таким, по которому приятно ступать босыми ногами. От сосен, подступающих очень близко к языку пляжа, шёл густой смолистый запах.
…Я попал в этот мир, как это часто происходило, почти случайно: по дороге к холмам повернув на улочку, которой никогда прежде не ходил, и едва ли заметил, когда одна реальность сменилась другой. Сначала меня встретили сосны, а потом из-за них блеснула река, и, очарованный, я двинулся к воде.
