— Зря! Среди фанаток попадались очень даже неплохие экземплярчики! Правда, братец? — и Туат, как обычно, ткнул Сида в живот, — а главное, они никогда не отказывали этому извращенцу!
Сид резко вывернулся, схватив брата за шею, и скинув с дивана, прижал к полу.
Я отскочила, закрыв рот от испуга. И что мне сейчас делать? Звать на помощь? Разнимать самой?
— Все! Все! Сдаюсь! — Туат смеялся и бил ладонью по полу, на что Сид великодушно отпустил его и помог встать –глаза-то до сих пор завязаны.
Идиоты! Нельзя же так пугать.
— Но это не отменяет того, что ты извращенец!
Сид фыркнул в его сторону, и вернулся на место. Туат присел на полу.
— И в чем же заключается твое извращение? Ну кроме того, что ты можешь делить одну женщину на двоих?
Я сказала и только тогда поняла, насколько это должно быть больно. Разве нормальный мужчина сможет делить свою жену с кем-то еще? Вот Оушен, например…Хотя, нет! Не хочу о нем думать!
— У меня не было жены. И не было такой проблемы. Меня возбуждало смотреть как будто со стороны на то, как я имею девчонку. Причем, я мог чувствовать ее ощущения, ощущения брата и свои. Это непередаваемо! Кайф, умноженный на три! Что плохого в этом?
Наверное, ничего. Только вот сколько женщин потом засыпали в слезах? От неразделенной любви, от того, что ими воспользовались и даже имени их не спросили…
— Зато теперь, когда у меня есть ты, но у тебя есть еще трое, я начинаю их всех ненавидеть!
Сид зарычал, сбрасывая повязку с глаз. Под его взглядом меня бросило в холод, а волосы встали дыбом. Словно меня выставили на мороз в одних трусах.
— Брат! Успокойся! — Туат, видимо, почувствовал то же, что и я, и поспешил снять галстук.
И пока я соображала, что мне делать, Сид уверенным шагом направился ко мне, подхватил меня на руки и куда-то потащил.
Все! Конец мне. Доигрались. Сейчас утащит в пещеру, затрахает до смерти, и рожу я детишек, которые будут, как и их папаша, манипулировать моими чувствами.
— Молчи, ладно? Я отнесу тебя в твою комнату, иначе, за себя не ручаюсь.
Мы шли быстро. Я, как и было приказано, молчала, чтобы не провоцировать, но он все равно недовольно поглядывал на меня, и тут же отводил острый взгляд.
— И постарайся ни о чем не думать! Я чувствую себя полным ничтожеством, от твоих мыслей.
Кажется, я перестала не то что думать, а даже дышать.
Как только я закрыла дверь, мое сердце стало успокаиваться. Вот и вечерок!
Зато, кажется, мы сделали один шаг к взаимопониманию. Они не стали настаивать, отпустили, сделали так, как попросила я.
Начало положено!
21. В монашки пойду, честное слово!
Утро следующего дня началось прекраснее, чем обычно. Теплые мужские руки ласкали мои ступни, нежно массировали пальчики, втирая в кожу ароматное масло какао, согревали их своим дыханием и легкими поцелуями.
Оушен…Ты все-таки не улетел…Не бросил меня…
Пьянящее удовольствие концентрировалось под сводом стопы и медленно, неторопливо, обвивало лианой, поднималось выше, наполняя негой икры, колени, растекаясь по бедрам, проникая внутрь моего женского начала.
Эти ласки были приятны, но мне уже безумно хотелось большего, хотелось почувствовать на себе тяжесть мужского тела, услышать его хриплые стоны, увидеть безумие в необыкновенно синих глазах, вдохнуть запах его желания, источаемый горячей кожей. Смотреть как эта кожа покрывается капельками пота, как напрягаются крепкие мышцы, пробуждая внутри меня все, что раньше было спрятано от других мужчин и даже от себя самой. Никогда раньше, точно змея за флейтой, я не шла на голос мужчины, не умирала от одной глубины взгляда. Еще ни разу мне так не хотелось нырнуть в эту пучину и раствориться в ней, оставаясь на веки частичкой этого океана…
— Иди ко мне…— промурлыкала я, не открывая глаз, и протянула руки к нему.
Мягкие ладони заскользили вверх по ногам, многократно усиливая желание внизу моего живота, но остановились на бедрах.
Я недовольно замычала, заерзав в его руках, требуя продолжения.
— Не уверен, что вы не пожалеете об этом, моя гэйтана…
Вот дурак! Я такая вся готовая и разогретая лежу перед ним, стону и извиваюсь, а он будет ждать своего месяца? Не идиот, а?
Я открыла глаза, чтобы посмотреть на этого скромника, и сама же оглохла от собственного визга.
Передо мной метался вовсе не Оушен.
Каим подорвался с моей кровати и спрятал руки за спину. Потом закрыл ладонями уши, но тут же вытянул руки вперед, умоляя меня перестать издавать эти ужасные звуки.
Я заткнула свою сирену, подтянула простынь до подбородка, а на голые ноги набросила одну из подушек.
Это его я просила заняться со мной любовью? Каима? Боже! Позорище-то какое!
— Ты что тут делаешь?
Я вжалась в спинку кровати, чтобы находиться подальше от чужого мужчины.
Или не чужого? Неужели Норду нашли замену?
— Я хотел сообщить, — Каим, морщась, отворачивался, словно это спасло бы его от моего визга, который мог продолжиться в любую секунду
— Давай говори и проваливай!
