Вот и ответ. Нужно связаться с Оушеном. От Норда вряд ли будет толк, а вот Оушен, хоть и обижен на меня, но почему-то мне очень хочется верить, что он что-нибудь придумает, хотя бы вернется, чтобы не оставлять меня одну с этим зверем.
Я мигом разблокировала экран, нажала нужную комбинацию и на экране высветилось фото Оушена.
Почему мое сердце так стучит? Зачем сжимается, от предвкушения того, что сейчас я услышу его голос?
Потому что теперь любой покажется ангелом, по сравнению с Сидом. Вот почему! И не строй иллюзий. Любить этих мужиков нельзя! Даже под страхом расстрела!
Тишина.
Не то что не отвечает. Просто нет связи.
Ладно. Позвоню Норду. Может я зря недооцениваю пацана? Может, папа у него крутой, или там мама проникнется к невестке и захочет помочь…В любом случае, выбора у меня особого нет, надо просить о помощи каждого.
Но и тут тишина. Странно.
Я набрала номер куратора, чтобы проверить, есть ли связь вообще, и через пару секунд он ответил. Выходит, что связи нет только с ними.
Прекрасно. Кажется, тут кто-то поработал.
Но и я, как говорится, не пальцем делана!
Набросив первое попавшееся платье с вешалки гардеробной, я, не расчесывая, скрутила волосы в пучок, и вышла из комнаты.
— Вы куда, моя гэйтана? Чем я могу вам помочь? — следом за мной семенил прихвостень Сида. Или Туата. Уже без разницы.
— Туат у себя?
— Да, только что, его перевели из центра реабилитации в его комнату.
Добравшись до нужного этажа, я прошла по заваленному музыкальной аппаратурой холлу, пиная микрофонные стойки и всякую хрень, мешающуюся под ногами. И апофеозом моего пришествия стал гитарный бит. Не знаете, как это? Очень просто! Берем электрогитару со стены с автографом какого-то чувака, размахиваемся, бьем по барабанным тарелкам со всей дури и наслаждаемся охрененно качественным звучанием. Жаль, усилители звука не подключены.
Этот оглушительный «дзы-ы-ынь» отлично так меня взбодрил и придал решимости войти в комнату пострадавшего.
— Музыкант из тебя не очень…— с обычной ухмылочкой констатировал Туат.
Вот пес! В смысле, что на лице почти не осталось следов побоев. Зажило как на собаке.
— Видимо, такой же, как из тебя боец, — не мешкая, я окинула комнату взглядом в поисках какого-нибудь средства связи.
— Когда Сид взбешен, его ничто не остановит.
— Да ладно, не оправдывайся. Ты избавился от Норда, испортил наш вечер с Оушеном. Сид избавился от тебя. Закон бумеранга.
— О чем ты? При чем здесь они?
— Не делай вид, что ты не понимаешь…
Наконец, среди хлама, кучей валяющегося на журнальном столике, я нашла планшет.
— Я воспользуюсь? Мой сломан, — не дожидаясь разрешения, я стала набирать номер Оушена.
— Я-то думал, ты ко мне…продолжить с того места, на котором нас прервали утром…
— Ты бессмертный чтоли?
Туат рассмеялся и откинулся на постели, похлопывая по бедру, подзывая меня к себе.
— Он остынет. Просто вспылил немного. Иди ко мне!
— Знаешь, у меня от «немножечко вспылил» глаз дергается. Так что на сегодня я пас.
Туат пожал плечами, взял журнал и стал листать его, поглядывая на меня, пока я старательно набирала и набирала нужный номер.
Но и здесь меня ждало разочарование. С Оушеном снова не было связи. Неужели кто-то нарочно отключил связь с ним?
Ох…Сейчас бы выпить чего-нибудь покрепче. Глядишь, и решение проблемы пришло. Только вот алкоголя у этих гринписовцев нет. Жаль, что я не бродяга, который кайфует от незамерзайки и прочих технических жидкостей…а то слила бы пару стаканчиков с гравитса. Выпасть из жизни на пару недель, как раз то, что мне сейчас нужно. А там и проблема с Сидом сама решится.
Ага. И начнет следующая. По имени Оушен.
— Вы хотите спровоцировать еще один скандал? — в лифте меня перехватил куратор и осуждающе посмотрел.
Я? Скандал? То есть, это я во всем виновата? Ну конечно!
Кто всрався? Невистка. Прости, Господи!
— Первое, что я слышала, открыв глаза после векового сна, что я ваша драгоценность, что вы очень долго ждали моего пробуждения и теперь готовы ради меня на многое. Если это действительно так, если не было сказано для красного словца, почему же эти мужчины издеваются надо мной? Обращаются так, словно я их вещь?
— А чего ты ждала? Что четверо взрослых и сильных мужчин лягут под твой каблук? Многомужество и матриархат – разные вещи!
— Не нужны мне они! Ни под каблуком, никак!
— Не хочешь никого любить – твое дело. Но выполнить свой долг ты тоже обязана!
Я так и стояла перед открытыми дверями лифта, хлопая глазами, когда куратор вышел.
— Ты одна! Единственная! Понимаешь? Я думал, ты умнее. Чего тебе стоило проявить немного хитрости, немного мудрости, и вот ты уже дергаешь их за веревочки.
— Я не хочу никого ни за что дергать. И видеть никого не хочу. Особенно Сида, — едва сдерживая слезы прошипела я.
— Если ты не смогла найти к нему подход, то это только твоя вина. Поэтому иди к своему мужу, очередь которого настала, и займись делом!
Олд скрылся за поворотом, а я побрела по длинному коридору.
Я вернулась в свою комнату с надеждой, что на сегодня меня уж точно оставят в покое, и я не увижу ничьи лица. Но не судьба. Сид пришел почти сразу же.
