Он думал, что тот свалится через пару минут, но подранок оказался очень живучим. Наверно, инстинкт, который заставлял их самих цепляться за жизнь на пепелище, не давал ему остановиться. С такой раной он все равно был нежилец, разница была в том, что он мог достаться не человеку, а волкам. Старик это понимал, и это заставляло его бежать со всех ног, хотя к голове уже подступала дурнота. Он уже хотел махнуть рукой, когда заметил на кустах репейника бурые пятна засохшей крови. Значит, он был на верном пути. И в этот момент, вспомнил он, яркая звездочка прочертила полосу в небе. Следом в барабанные перепонки ударило словно кувалдой, обмотанной войлоком.
Когда он окончательно пришел в себя, над головой было беззвездное ночное небо. Голова болела. Ощупывая ее в поисках повреждений, старик провел грязными пальцами по здоровенной шишке, которая вскочила на затылке, и чуть не взвыл. Спасла шапка, спасибо старой дуре.
Но через секунду он забыл обо всем. Глянул на радиометр, и полезли на лоб.
Сколько же он пролежал без сознания?
"Приехали".
Дождь был теплым, как вода из душа. А там, где стояло хранилище, была только воронка, в которой непрерывно булькало и клокотало. В небо уходил здоровенный столб пара. Там в глубине, где когда-то стояло хранилище, ревело и взрывалось, как в жерле вулкана. Старик представил себе, что творится внизу: автокаталитическая реакция с саморазогревом и радиолиз.
В прозрачной луже он увидел свое отражение. Лицо было коричневым, будто после недели на пляжах Таиланда. Бывший атомщик понял, что дело труба, и, возможно, лучшее, что он может сделать - это приставить срез дула к подбородку и нажать на курок. Но нет. Надо было предупредить своих. Дать им хотя бы маленький шанс.
В уме он уже все просчитал. Большая часть радионуклидов осядет вокруг хранилища; то есть там, где он стоит. Жидкую пульпу - взвесь, активность которой все равно составляет миллионы Кюри, взрыв поднял на высоту до пары километров. А дальше это радиоактивное облако, состоящее из жидких и твердых аэрозолей, будет разноситься ветром. Радиоактивные изотопы церия, циркония, тория, бериллия, цезия, стронция... Короче, весь "подвал" таблицы гениального изобретателя водки выпадет в виде радиоактивного следа на территории в десятки, если не сотни тысяч квадратных километров.
Он шел назад, сначала скоро и уверенно, но потом его начало пошатывать. Когда дед уже почти не стоял на ногах и ничего не видел вокруг, его окликнули.
- Кто идет? - донесся до него окрик. Одновременно он услышал звук передергиваемого затвора.
Люди Валета. Зарипов-старший, узнал он по голосу, хотя вместо мужика в камуфляже видел только размытое пятно. Сетчатка быстро мутнела.
- Свои, - с трудом прокряхтел старик.
- А, деда Толя, куда путь держим с утра пораньше? - это был младший из братьев-башкир. Голос его был встревоженным. - А нас главный послал проверить, что за шум.
Дед сообразил, что они еще ничего не поняли, и нервно засмеялся. Что ж, ему придется им объяснить. Инженеру из "почтового ящика" Анатолию Тарасову, пятидесяти восьми лет от роду, пережившему всю свою семью, включая внуков и законную жену. Живому трупу, который пока еще ходит на своих двоих.
- Это утечка. Хранилище разнесло. Само оно так не могло. Думаю, они нас все-таки достали, - язык уже ворочался с трудом, и говорить много не хотелось. - А мы, дурачье, сидели здесь, на пороховой бочке. Говорил я: надо уходить, пока не поздно. А ваш босс - "нет, тут место удобное и ништяков полно...". Теперь надо бежать отсюда, пока все не сдохли.
Он плюнул, надвинул поглубже шапку, связанную бабой - вдовой, которую он пригрел уже после войны, если эту непонятную свистопляску можно назвать войной. И, не обращая внимания на окрики людей Валета, ковыляя, побрел к обреченной деревне.
Его еще не рвало, но он понимал, что за те часы, что лежал без сознания, получил больше зивертов, чем за все годы работы.
ЧАСТЬ 1. ЭКСПЕДИЦИЯ
Проклятое место: смыкаются линии в круг.
И в чёрный квадрат упираются стороны света.
Здесь руку подаст пустота и заявит: я - друг.
И ты ей поверишь, и рукопожатьем ответишь.
Она позовёт и навек уведёт в никуда,
Твой след на земле, словно грязь на ковре, затирая.
И самая близкая к нашей планете звезда
Внезапно погаснет для тех, кто тебя потеряет.
Проклятое место. Маршрут роковой измени.
Десятой дорогой его обойди, ради бога!
Холодные камни, что были когда-то людьми,
Тебя умоляют свернуть с этой страшной дороги.
Холодные камни и чёрная мёртвая пыль,
И, помнящий судьбы бесследно исчезнувших, ветер...
И тот, кто тебя столько лет от несчастий хранил
Тебя умоляет... Неужто ему не ответишь?
С.Костюк, "Проклятое место"
Глава 1. Дорога на Урал
Вначале речь шла о месяце, затем о том, чтобы вернуться до сильных холодов. Потом и про это обещание забыли, а спрашивать командиров было бесполезно. Понимая, насколько растяжимо это понятие, Александр не рассчитывал снова увидеть город, ставший вроде бы родным, раньше ноября-декабря.
