Можно найти новую одежду, но какой смысл? Не ходить же в ней по дискотекам. Они жили похуже, чем их сверстники в Великую Отечественную. Какой у них досуг? Лазят по полям, ищут несобранную картошку. Там, где были плодопитомники или брошенные сады-огороды за лето что-то могло прорасти, перезимовав под снегом. Такие же одичавшие, как люди, растения. Чтобы прокормить целое поселение этого мало, но даже эти крохи явно собирают. А еще есть грибы, трава черемша, мелкая живность. Та же крыса с гнилой картошкой. Те, кто постарше, могут и "сталкерить". Смелости и смекалки хватит, чтоб на мотоцикле, на велосипеде или просто пешком добраться даже до Новосиба. Который вообще им должен казаться краем мира.
- Закурить не найдется? - вывел его из размышлений голос "интервьюируемого" с болезненной лысиной.
- Не курю.
- Это зря, - хмуро покачал головой мужик. - И прожить дольше не поможет.
- Похоже, вам здесь хреново живется.
- А вам до этого есть дело, да?
На это Данилову было нечего ответить. Его и так словно ушатом холодной воды облили.
- Ну ладно, - произнес он. - Будьте здоровы.
И под направленными ему в спину взглядами селян пошел обратно к своим. Только позже до него дошло, что пожелание здоровья звучало как жестокий сарказм. Еще бы сказал: "успехов".
"Не вышло из меня журналиста, - подумал он, - так же как и учителя".
Да и сама идея с хрониками была верхом кретинизма. Что это даст Подгорному, где свое горе можно есть полной ложкой?
Еще пятнадцать минут Александр потратил на то, чтобы сделать общие виды поселка издалека. Работающие люди - ну кто подумает, что они там мастерят домовину? Дети - те из них, что почище и выглядит понормальнее. Что там еще? Елочки, заборчики, грядки. А остальные кадры стер.
Можно было, конечно, поговорить со старостой, головой, ханом... или как там они называют этого мужика в круглой шапке. Но смысла в этом было не больше, чем в попытках влезть без мыла в чужую жизнь, полную проблем, суть которых они в Подгорном и так знали. И ничем не могли помочь.
Сгущалась темнота, слоистое закатное небо медленно меняло цвет от пунцового до темно-синего. В некоторых домах зажигались огоньки, явно свечки. Ложились спать тут рано. Где-то там над сельским кладбищем, отделенным от крайнего дома в ряду только неширокой дорогой, надсадно закаркала ворона. Жизнь налаживается, раз люди ее не трогали.
Человек, делавший гроб, еще какое-то время смотрел ему вслед. Он не соврал, хотя и не сказал всей правды. В прошлом сентябре, когда через деревню проходила даже не банда, а просто кучка озверевших беженцев, он чуть замешкался с ответом, где спрятал мешок картошки. И пила-ножовка действительно пошла в ход. В ту зиму у него умерла дочка. Сын пережил ее всего на три месяца. Все остальные погибли еще 23-го. Может поэтому никакие грабители и мародеры ему были больше не страшны. И если бы на месте этого человека с камерой оказался другой, который начал бы требовать и угрожать, тот легко мог бы получить топором между своих моргалок - человеку, делавшему гроб, было нечего терять, как и его соседям.
Глава 2. Диалог на привале
Костер в железной бочке почти прогорел. Все нормальные люди, утомленные дорожными тяготами, давно уже спали, но в одном из помещений на первом этаже по-прежнему было слышно тихое бурчание разговора.
Данилову не спалось. Он прислушался - на другом конце коридора что-то обсуждали вполголоса. Как ни странно, вовсе не "что вы делали до 23-го августа?". Говорили опять о национальном вопросе. Судя по тому, что и "интеллигенция" из стройотряда, и простые мужики-разведчики были этим озабочены, вопрос оставался больным. А до войны он был таким же острым и для Москвы, и для Осло, и для Парижа, и для Лондона.
- Да Кавказ уже был потерян. Надо было отделить этих гордых джигитов, чтоб не дать этой заразе расползтись дальше, - с жаром говорил Презик. - Поставить забор повыше, а всех кто успел к нам понаехать - тех выловить и чемодан в зубы. Пусть там у себя лезгинку танцуют.
- Ага, и отдать плодородные земли с прекрасным климатом. Где нет, как у нас в Сибири, зимы по полгода. Многие из которых были изначально русскими землями. Станица Грозная. И вдобавок получить под боком гигантское ваххабитское Сомали. Никакие границы не спасли бы, - это был спокойный голос Петровича. - Да ну вас на фиг. Кавказская проблема для России была решаема, без отделения и без геноцида. В СССР все нормально работало, не хватило лет двадцати для нормальной этой, ассимиляции. А вообще, вы б еще про монгольское иго начали. Нет уже той страны, а вы все вчерашний день обсуждаете.
- Сегодняшний, - возразил незнакомый молодой голос. - А у нас в городе ничего похожего разве нет?
- Это явно не проблема номер один. Как будто русских ублюдков не бывает.
- Бывают, - согласился Президент. - Сам видел. Но не заговаривайте зубы, мы про Диаспору говорим. Ты был у них в районе?
- Не был.
