И в этот момент раздался жуткий гул, а затем грохот и пыль поднялись над всем Камелотом. Сквозь гигантский проход, в котором застыл один из Рыцарей, я увидел, как прямо в город приземлилась гигантская паукообразная машина. Она была высотой метров сорок, не меньше и своими лапами давила здания. В этот же момент я увидел красную точку, которая через мгновение стала лучом.
Мощное лазерное орудие, которое можно было ставить даже на космический корабль, расплавило Рыцаря стоявшего в проходе словно масло. Раскалённый металл капал прямо на людей, которые от этого загорелись. А сам проход начал обрушиваться из-за перепада температуры. Затем прозвучали новые взрывы, и потолок уже полностью начал обваливаться.
Обломки падали повсюду, я бегал из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие, однако в какой-то момент мои трепыхания остановил снаряд. Он пролетел словно пуля и вонзился в землю, после чего прошло две секунды и раздался взрыв. Осколки меня не ранили, как и в целом их было немного, но ударная волна… Я находился в тридцати метрах от снаряда, но всё равно пролетел метров двадцать, а ноги мои оказались сломаны.
— Всё плохо, — прощебетала птичка и только её я теперь слышал. — Не умирай, пожалуйста.
— А какая разница? Ну умру, чё бубнеть-то… — протянул я, чувствуя как приятные руки холодят мою душу, завлекая в объятия полные покоя. — Передохну хоть… задолбался уже, если честно. Тяжело всё это делать, студентом быть было гораздо проще…
— Если ты провалишь задачу, то умрёшь.
— Ага, Тзинч же никогда не врёт.
— Не в этот раз! Я видела, как он просто выбросил тысячи душ, которые сломались в процессе. И твоя сломается, если ты умрёшь!
— В прошлый раз не сломалась.
— В тот раз всё было иначе.
Я продолжал игнорировать слова птички. Более того теперь у меня стали появляться подозрения. Тзинч явно затеял какую-то игру и через неё пытался на меня воздействовать. Даже если птичка и не желала мне ничего дурного, то могла же и сама стать жертвой интриги Тзинча. Да и… надо быть честным, птичка тоже являлась демоном, и доверять ей нельзя.
Однако внезапно спокойствие было нарушено чьим-то тяжёлым взглядом. Нечто взирало на меня и мне становилось не по себе. Кроме того из-за этого взгляда вдруг активизировался остаток души Мордреда. Внезапно его уверенность стала расти, а я вдруг почувствовал, что теряю контроль. Мордред вдруг начал доминировать, вытеснять меня и против моей воли вернулся в сознание.
Затем он и вовсе встал. Поломанные ноги болели, и каждый шаг разрывал болью сознание, но он уверенно ковылял вперёд. И вдруг я увидел, куда мы идём.
— Не-е-ет… — протянул я, ужасаясь тому, что задумал Тзинч.
В конце восточного крыла, в которое я забежал убегая от обрушения, в самому углу грустно стоял Рыцарь "Проклятье Морганы". С подогнутыми ногами он слегка наклонился вбок, опираясь плечом на стену. Его придавил обломок, который был огромен, но такая махина могла его легко сбросить. Однако у "Проклятья Морганы" так и не появилось пилота.
После поражения в дуэли с Красным Рыцарем он так и стоял здесь. Его медленно чинили, подыскивали новый род, который мог бы взять власть над столь грозной машиной. Однако кандидата найти не успели, как и сквозная дыра до сих пор оставалась зиять.
И Машина действительно испытывала грусть, взирая на то, как другие Рыцари и их пилоты уходили на войну. После стольких поражений, чаша горечи была испита ей до дна, так ещё и в последний бой её не взяли. С единственной целью создавали Рыцарей — побеждать и умирать в невероятно суровых боях. Это было смыслом существования, а смерть в адском сражении — апофеозом жизни Рыцаря. И всего этого "Проклятье Морганы" лишили.
Мордред же как будто чувствовал эту боль, ведь и сам прошёл через то же самое. Он был ненужным, брошенным, обречённым смотреть, как другие дворяне добиваются высот и купаются в лучах славы. Он хотел утолить свои комплексы, как и Машина, которой стало плевать на то, кто ей будет управлять. Лишь бы не сдохнуть под завалом как кусок металлолома.
— Нет! — выкрикнул я, но голос мой прозвучал лишь в разуме.
Мордред не давал мне вернуть контроль и под смех Тзинча уже уселся на Трон Механикум. Тут же засиял хрусталь на кабелях, чиня повреждения внутри кабины. Иглы вонзились прямо в центральную нервную систему, и металлическая броня стала моей второй кожей. К собственным ощущениям внутри кабины добавились ощущения машины. Из-за этого моё сознание начало разрываться.
Тзинч же продолжал смеяться, пока Машина начала давить меня своей волей. Она не хотела подчиняться, а собиралась тут же броситься в бой. И не просила, а требовала этого от пилота. Вызвано ли это по причине полученных повреждений или же для Трона Механикума подобное было нормой трудно сказать, ведь технология была очень старой. Кроме того сами Рыцари как правило сильно модернизировались пилотами, всё дальше уводя Машину от изначального замысла творцов с Марса.
