Первый приём пищи я пропустил, в основном мог только пить. Меня трясло так, что порой мне казалось, что этот мир подвергся орбитальной бомбардировке. Затем у меня начало сводить суставы, руки и ноги затекли, адская боль по всему телу шептала мне:
«Попроси её ослабить верёвки, она же явно их слишком сильно затянула. Передохни минутку, а потом дальше будешь сидеть. Эта боль вовсе не из-за зависимости…»
Но к голосам в голове и мыслям, что мне не подчинялись, я уже давно привык и поэтому старался абстрагироваться от происходящего. Если пойти на уступку здесь, то никакого "дальше" уже не будет. Мимолётный соблазн, одна секундная слабость и всё пойдёт по одному известному месту. Однако если с голосами ещё удалось справляться, то с галлюцинациями всё было сложнее.
— Дерьмо… — свалившись лицом в пол, простонал я, чувствуя как каменная плитка начала покрываться инеем вокруг моего лица.
Или не покрывалась? Я не знал. Возможно, эти голоса и галлюцинации были наваждением Тзинча. А может это я всё придумал, чтобы поскорее найти причину для самооправдания и последующего развязывания. Инея могло и не быть, как и последующих возникающих один за другим образов.
Вперемешку передо мной появлялись мои родственники из первой жизни. Порой они стояли рядом со смутно знакомой семьёй Мордреда. Они осуждали меня и с бранью кричали. Но хуже всего было, когда они замолкали и в тишине с осуждением смотрели на меня. Чувство вины возникло из ниоткуда. Я не мог понять, по какой причине они меня презирают, а от этого становилось только хуже.
Пребывая в бреду, неизвестное количество времени я начал разговаривать с собой и вопить от безумия. А затем и вовсе образы превратились в демонов и бесов, что начали терзать меня. И боль эта была очень реальной: всё слилось в нескончаемый кошмар, только проснуться я не мог и в постоянной панической атаке пытался сломать свои кисти, чтобы вырваться.
— Ха-ха-ха, — безумно смеясь в стену, я сидел и слегка стукался головой о холодный камень.
Кто-то приходил и насильно меня кормил, поил и даже умывал. Ходил я прямо под себя, потому что в таком состоянии все инстинкты просто сломались и сдохли. Я не хотел даже жрать, что уж говорить про справление нужды в предназначенном для этого месте. Даже страх смерти пропал. Но настоящее безумство началось на третьи сутки без сна. В этот момент я упал на такое дно, в котором полностью исчезло хоть какое-либо понимание и самообладание.
— Я всё знаю, я всё знаю, — раздавался голос птички, запертой в клетке в одной из комнат лабиринта.
— Ничего ты не знаешь, совсем ничего, — отвечал ей Тзинч, внимательно следя за потоком варпа, в котором время было постоянно текущей рекой, где прошлое, настоящее и будущее существовало одновременно.
А затем одно из тысяч лиц на спине Тзинча резко посмотрело на меня и засмеялось. Я же не смог отвести взгляда в силу собственного безумства и продолжал зрительный контакт, проваливаясь в тёмные зрачки, где изменялось всё и вся.
И передо мной предстали события, что были возможны или обязательны. Камелот горящий в огне войны, корчащийся в агонии словно Дрейкернор из-за неведомого количества угроз, к которым никто не был готов. Десантные капсулы разрывали небеса и своим приземлением давили женщин с детьми, орды кровопускателей врывались в траншеи с защитниками и гигантские Титаны давили Рыцарей словно букашек.
Во всём этом хаосе смеялись тёмные Боги, но сквозь смех раздался клич.
— ЗА МНОЙ!!! ВПЕРЁД!!!
И в крови несчётного числа людей утонула планета, под гул сервоприводов и взрывы орбитальных батарей. Казалось, насилие уже не остановить, и вскоре не должно было остаться ни одной живой души, как вдруг всё резко оборвалось. Без предупреждения пелена пустоты затмила всё, силой вернув меня обратно в тесную темницу.
— Вы провели тут семь дней, господин Мордред, — раздался знакомый голос Кары. — Вы как?
Я же сидел и пытался понять, что увидел: иллюзию Тзинча, просто безумный сон или будущее, что скоро станет настоящим и сделает весь этот мир прошлым.
Слазить с наркоты страшно и тяжело, однако это было необходимо. И хоть в процессе я в бессознательном состоянии не раз умолял Кару меня освободить, а порой и вовсе ей угрожал, но всё равно дело было сделано. Дальше точно будет лучше. Жаль правда, что прошлый владелец тела сам через это не прошёл. Ему бы это пошло на пользу, как в оздоровительных целях, так и в формировании правильного характера.
Я же сидел в своём кабинете, обильно ел, налегая на жирную пищу и запивал всё огромным количеством воды. Тело моё истощилось ещё сильнее. Но всё же несмотря на все трудности и буквально боль, на утро восьмого дня я сделал зарядку и вышел на пробежку. Пробежал правда, меньше километра, но ничего, не всё сразу.
