Все затихли и даже бортовые компьютеры, кажется, стали работать тише. Виндория побледнела не то от гнева, не то от страха, но через долгих две секунды всё же подчинилась. В бешенстве она развернулась и словно фурия быстрым шагом устремилась на выход, стиснув зубы. Да, по всей видимости, гнева в ней было куда больше, чем страха.
— Напыщенный ублюдок, — зло выдала Виндория когда мы уже шли по тёмному коридору, направляясь в её личную каюту. — Совсем своё место забыл, поганец. Моя семья дала ему всё! А он смеет со мной спорить!
С бешенным взглядом она влетела в свою каюту. После чего упёрла руки в бока, и начала оглядывать комнату как будто бы искала что-то, на чём можно выплеснуть всю свою злость.
— Всё же он капитан, а слово капитана — закон. На мостике он даже выше самого Императора, — зачем-то ляпнул я: ведь жизнь меня ещё не научила, что сначала нужно думать, а потом открывать рот.
Родной глаз Виндории расширился до предела, а сама она медленно повернулась ко мне. И на секунду показалось, что она меня убьёт. Я мало того что посмел ей перечить, так ещё и сделал это под горячую руку. Ну а уж про упоминание Императора и говорить не стоило. Ведь хоть по факту я и был прав, но говорить такое вслух… надо было хотя бы узнать степень религиозности Виндории, а потом уже идти на подобное безрассудство.
— За это ты мне и нравишься, — внезапно выдала Виндория, приблизившись ко мне в упор. — Наглый наёмник.
И она укусила меня за шею: причём укусила по-настоящему — аж кровь пошла. Да уж, эта женщина явно ни в чём себе никогда не отказывала и была той ещё избалованной стервой, которой не помешал бы втык. Наверное, Мологост считал так же, только вот единичный случай не изменит её характера и она продолжит качать права, забывая о том, что она по факту просто почётный наблюдатель без какой-либо власти.
Так что и в этот раз мне повезло: ведь отделался я лёгким испугом и сексом. Правда, особого удовольствия я не испытывал. Да, она была красива и умела, да вот только я всего лишь исполнял роль живой игрушки, словно был её рабом: этаким пёсиком на поводке. Поэтому подобное доминантное обращение исключительно убивало мою мужскую гордость. Однако упираться как баран я не стал, ведь покровительство Виндории — гарант моей жизни.
А застрелиться и переродиться ещё раз я мог в любой момент. Хотя, наверное, легко говорить такое тому, кто ни разу себя не убивал и даже не пытался. Как и не знает ничего об инстинкте самосохранения. Но с другой стороны по объективным причинам конкретно это перерождение не было таким ужасным, как могло быть в теории. Я мог снова попасть на войну, в тело сервитора, криговца, раба тёмных эльдар, гретчина или просто одержимого культиста. Также в возможностях оставались и более прозаичные варианты: такие как инвалид, шизоид или ребёнок-сиротка на дне города-улья.
Поэтому жаловаться и ныть я не имел права. Могло быть куда хуже, а тут у меня всё складывалось довольно неплохо. К тому же именно будучи при Виндории у меня была исключительная возможность взглянуть на этот мир с довольно высокой точки. Обычный гражданин Империума мог никогда и не увидеть ксеноса, а уж узнать о нём или о тех тёмных богах… у-у-у, нет, никаких важных знаний так не получить.
Без знаний же я так и останусь болванчиком, которым будут все вертеть как им угодно. И если я хочу перестать быть чужой марионеткой, то именно на опыте и знаниях стоило сконцентрировать собственное внимание. Таким был мой план. Тем более после смертей память и навыки остаются при мне, плюс добавляется часть от воспоминаний прошлого владельца.
— Ох, что-то мы увлеклись, нужно приготовиться к отбытию. Губернатор Дрейкернора устроит в честь нашего прибытия бал, — продолжая сидеть на мне, произнесла Виндория. — Ты когда-нибудь был на балу, Лекс?
— Ты только погляди как они смотрят на нас: завидуют и злятся, — довольно прошептала Виндория, кружась со мной в танце в центре зала.
Я же успел мысленно себя похоронить. Эта придурочная очень любила задирать других, показывать свой статус и обламывать тех, кто по её мнению зазнавался. А зазнавались по её мнению все, кто был немного ниже её по статусу и претендовал на её внимание. То есть прямо уж убогих вроде наёмников или рядовых она не трогала. А вот офицеров или влиятельных людей вроде дворян мира Дрейкернора, любила топтать.
В результате на этом праздновании она подарила первый танец мне, показывая место каждому из присутствующих. Тем самым она говорила всем, что семья Килор может позволить себе всё что угодно. Правда, на деле большинство оказалось оскорблено, а само семейство Килор выставлялось не в лучшем свете из-за столь легкомысленного поведения.
