Что же касалось детей… Тзинч и тут был прав. Не знаю, по каким причинам их не взяли в кадетские корпуса или до сих пор не создали для сирот отдельный институт по обучению воинскому ремеслу. Наверное, потому что проще взять нормальных детей, которые росли с правильными примерами и изначально лучше подходили для обучения. Эти же дети были непредсказуемыми. Многие из них уже имели вредные привычки или просто в тринадцать лет не могли даже своего имени написать.
— Привет, — произнёс я подходя к одному пареньку, который держался поодаль от всех других детей и казалось, что он был здесь лишним. — Меня зовут Мордред.
— Меня тоже, — ответил мальчик, с любопытством меня осматривая. В отличие от меня, Мордред было его единственным именем: ведь сразу же после рождения родители от него отказались из-за шести пальцев на обеих руках. И ему ещё повезло: обычно таких убивали. — Вас тоже бросили?
— Не совсем… я скорее заслужил это прозвище. Дел много плохих натворил.
— И теперь хотите исправиться? — предположил мальчик, чем вызвал у меня улыбку.
— В каком-то смысле да. Скажи, у тебя есть мечта?
Человек входил в смертный мир слабым и беспомощным. На это повлиять он никак не мог, и уповать можно было лишь на судьбу и прочие высшие силы, понять которые наш скудный разум не в состоянии. Но именно от самого человека зависело, останется ли он таким же слабым и беспомощным в будущем. Только он сам решал выбрать потворство, смирение или же борьбу.
Это очевидно, предельно. Однако почему-то до меня это дошло только сейчас: даже не во второй и не в третьей жизни. Я нашёл книги по психологии, социологии, генетике и прочим наукам, которые давали хоть какую-то информацию касательно эмоций, чувств и гормонов. В моей первой жизни все эти знания тоже были мне доступны, но почему-то я к ним не стремился.
Лишь появление Тзинча и его предупреждение — фактически угроза, заставили меня что-то делать.
— Вдох… выдох… вдох… выдох… — в позе лотоса я сидел в своём кабинете, на табуретке и контролировал дыхание, все эмоции и чувства, стараясь научиться ими управлять.
В этом мире я был уже почти полгода. Довольно огромный срок на протяжении которого, я занимался одним и тем же. Ничего интересного не происходило и постоянные благотворительные акции, заполнения деклараций и беседы с сотрудниками стали нудной рутиной. Доход рос, репутация укреплялась, однако мой особняк… он оставался до сих пор без ремонта. Ведь все заработанные деньги я тут же вкладывал.
Вкладывал в репутацию, в капитал, в будущие кадры, в предвыборную кампанию. Дорогой автомобиль могли украсть и разбить конкуренты. Красивая одежда могла стать причиной нападения вора. Кроме того деньги любили тишину: не просто так, я не хотел привлекать внимания. В этом плане я выгодно отличался от большинства мажорчиков. Наверное, за это стоило благодарить жизненный опыт Лекса. Благодаря его телу и его пути такая дурость перестала меня интересовать: скорее даже начала пугать.
А репутацию или капитал отобрать было гораздо сложнее. Тем более в отличие от роскоши, репутация и капитал являлись так или иначе активом: то есть приносили ещё больший доход. И знаете что? На самом деле в этом всём, как и в изучении собственных эмоций и чувств, не было ничего сложного. Я бы мог заняться этим и раньше, в первой жизни. И бизнес мог начать тогда же. Да, вероятно успехи были бы намного меньше, но… возможность была.
Но почему я даже не думал о том, как бы начать этим заниматься? Ответ прост: мне это было не нужно. Меня всё устраивало. Зачем было что-то менять и рисковать, если и так в целом всё шло неплохо? Амбиции? Амбиции были лишь в инфантильных мечтах и фантазиях. Это меня удручало, ведь столько было мной упущено.
Через некоторое время я встал и перешёл к повторному перечитыванию книг. Тренировки магии шли тяжко. Ничему новому научиться я так и не смог. Единственное в чём развитие шло вперёд — контроль эмоций. Я стал гораздо легче переносить стресс, спокойнее реагировать на плохие новости, в целом ни разу не кричал и не хотел на кого-то накричать.
Понимание, что любую эмоцию и чувство вызывали определённые гормоны давало это спокойствие. Равно как и правильный образ жизни позволял нормализовать выработку тестостерона, который лежал в основе мотивации что-то делать. Поэтому энергии у меня всегда хватало, как и цели создавали всё больше мотивации. Желание стать лучше, изменить самого себя, добиться чего-то, на что я казалось бы не был способным. Помочь тем, от кого отвернулся мир… целей и причин идти вперёд было много. А если вдруг одна из них начинала меркнуть, то помогали все другие.
Кроме того Тзинч уже сказал, что грядёт нечто, что хуже войны. Я не хотел снова видеть, как очередной мир сгорит в пламени. Как будут корчиться в огне дети, как под завалами умолкнут старики, как последние мужчины найдут свою смерть под градом орудий и как остатки будут истреблены в угоду сильным мира сего. Это неправильно: я так считал и поэтомурешил, что сделаю всё, чтобы не допустить этого.
