Но Закеиль уже был вне их власти. Он стоял среди гниющего сада и слушал как булькает трясина, как бурчат умирающие и рождающиеся вновь существа... эта была на удивление спокойная и гармоничная песня. Цикл жизни и смерти, что повторялся раз за разом.
– Не бойся, Закеиль, всё позади... больше не будет ни боли, ни страданий, ни смерти... – прошептал голос изнутри собственной души. – Дедушка обнимет тебя, также тепло как и всех других. Не посмотрит на то, что ты натворил и даст отдохнуть, никогда не заставит тебя служить ему и не попросит ничего взамен... он примет тебя таким, какой ты есть...
И Закеиль закрыл глаза, не в силах более сопротивляться всестороннему давлению. Он устал и зашёл в тупик, путь до которого проложил себе сам, как и возвёл эти стены, ставшие для его души тюрьмой. Виноват был лишь он сам, убогий, жалкий, никчёмный и невероятно слабый, убивавший собственных братьев ещё тогда... на Калибане, живший лишь ненавистью к самому себе и своему легиону.
Одним за другим удары Балакора рубили бездвижное тело, пока до теней только доходило то, как их обманули. Они пытались сожрать Закеиля, но сам Нургл закрыл своей гигантской рукой очередного уставшего человека. Извращённой была эта любовь и забота, крайне гнилостной и опасной, являющей крайне ужасной участью.
Но во тьме далёкого будущего... бессчётное количество несчастных людей, которые никогда не знали любви готовы были принять этот дар. Чтобы хоть раз в жизни почувствовать какого это... не ненавидеть себя, не презирать за что-то, почувствовать себя нужным и... почувствовать любовь не за что-то конкретное, а за то что ты просто есть...
И одним за другим реки душ текли в болота Сада Нургла, выстраиваясь в очередь к своему любимому доброму Дедушке.
***
По иронии судьбы глава посвящается читателю Tzeentch'у, ещё одному меценату, который долго и щедро поддерживает фанфик.
Благодаря его голосу эта глава и была написана 08.12.2024, в одно из воскресений, когда глава для написания выбирается голосованием. Один голос, одна глава.
Проходила целая вечность вокруг меня, пока я шёл сквозь тьму, всеми силами храня последнюю искру надежды. Как лёд остывали эмоции, в темноте оставались образы всего дорого и тенью росли позади собственные пороки. Это был путь не через ад, а через нечто куда более худшее. Через суд, на котором будет всегда самый предвзятый и строгий судья – ты сам.
Сколько времени прошло? Век? Два? Я использовал слово вечность, потому что не мог дать точной оценки. Ведь проходя через свою жизнь я тут же возвращался в начало. Я вновь был ребёнком, глупым и наивным подростком, тщеславным юношей, мечтающим перевернуть мир... затем солдатом на чужой войне, трупом среди невинных тел, главным грешником и героем, безумцем и палачом...
И теперь глядя на всё со стороны я испытывал совсем другие чувства, не те что были тогда, в те моменты. Так хотелось всё изменить, дать самому себе совет, стереть какую-то странную надменную улыбку, будто бы тогда я что-то понимал... я чувствовал себя грязным, мне было стыдно и мерзко. Наверное это хорошо, ведь это означало, что я рос?
Раз за разом всё прокручивалось, позволяя всё переосмыслить. Однако способен ли к самоанализу человек? Далеко не каждый, ведь сначала надо понять принять тот факт, что ты плох настолько, насколько и представить в данный момент не можешь. И возможно никогда не сможешь.
– Как же это... несуразно... – шептал я, глядя по сторонам на всё то, что случалось.
Как язык, который мы использовали для разговоров, оказывался почему-то языком эмоций, а не здравого смысла. Столько слов было придумано, столько словарей давали предельно точные трактовки этим словам, но... в какой-то ты понимаешь, что несмотря на проделанный человечеством путь язык для тебя это просто способом придать оттенок именно эмоциям?
Не идеями ты делишься, не фактами, а именно эмоциями: громкими, страстным, грустными, тихими, звонкими, позитивными, глухими, горькими... Словно бы всё те же макаки, для которых важен не смысл, а то как это слово говориться... даже спустя сорок тысяч лет, уже летая среди звёзд, мы всё равно отдаём всё эмоциям, а не холодному разуму.
Слушаем тех, кто красиво говорит, верим тем, кто прикинулся более... своим, выудил из нас сострадание. Вот и всё величие человеческого рода, мы просто обезьяны с чуть более продвинутыми палками. И вот ты это начинаешь понимать, становишься хотя бы в этом вопросе выше подавляющего большинства, что кричат друг другу и совершенно не понимают, что говорят об одном и том же, просто разными словами.
Они не слышат, а ты слышишь, понимаешь, молчишь. Потому что сказать нечего, они не поймут. Реально не поймут, как никто не понял когда-то того, кто отказался бежать из города и принял собственную казнь. Дураком назвали его, дураком назовут тебя, лишь из-за того, что ты не хочешь быть такой же обезьяной как они.
