За моей спиной застыли образы моей души, гигантское древо и возводимый из белого камня особняк с висячими садами, кристально чистыми реками и искусственным солнцем. Маленький кусочек прекрасного Города Солнца, который удалось вырвать не без помощи самого Магнуса. Более того, он внёс пожалуй основной вклад, если не считать того, что сферу со словом Энунции принёс я, и перо тоже. Правда заслуга принеси-подай всё равно не выглядела серьёзной.
– Он уже знает? – поинтересовался я, глядя на Аримана, который не мог отвести взгляда и ушёл в прошлое, вспоминая и Аркация, которого несколько раз видел сам, но и подумать не мог, что увидит снова.
– Знает, – ответил Ариман и опустил взгляд в пол.
– Он всегда знал, что случится. С самого начала, потому и не говорил. Знал всю правду, уготовленную Императором судьбу, которая заключалась в том, что в новом мире было место узника для него и... совершенного никакого места для вас. Вы мешали бы, из-за того. Он считал вас ошибкой, как и... как и многих других.
– Поломанным инструментом, который сойдёт на раз-другой, но после будет заменен новым, более совершенным, – понимающе кивнул Ариман, который знал много, но мало волновало его предательство Императора.
Больше его угнетало то, что несмотря на чудесный факт случившегося, на то что из прошлого были вырваны девяносто девять душ граждан Просперо, тех кто был для Магнуса всем... его примарх даже не захотел явиться, не захотел принять и дара Видара, готового пожертвовать этим самородком, зная насколько это было важно для Магнуса и Тысячи Сынов.
Было... раньше... а теперь... теперь от Магнуса остались лишь осколки душ, при чём осколки, в которых заключалось всё самое лучшее. А последний осколок, в котором пряталось всё лучшее до сих пор прятался Императором. Лучшее вероятно по мнению самого Императора, который наверняка всё ещё думает о том, как бы поменяться с кем-то местами. По этой причине Магнусу стоило бы остаться дома, а не лететь на Терру, прямо к Отцу, что готовит ловушку.
Но прошли те времена, когда примарх кого-то слушал... тем более Аримана, который в порыве своей личной глупости погубил большую часть легиона, сменив одно проклятье на другое, ещё более ужасное.
– Подними свой взгляд, Азек Ариман! – громко воскликнул я, привлекая внимание всех к новому гостю и поднимаясь с трона.
С грохотом мой посох ударил по ступеням, содрогнув весь дворец.
– Подними свой взгляд и покажи то лучшее, что есть в тебе! Надежу и жажду перемен в лучшую сторону, веру в возможность изменить всё, если сил и амбиций хватит! Посмотри и одари им каждого, кто здесь стоит! Ведь в эти времена способным сохранить эти чистые чувства надо быть ещё сильнее, чем раньше! Чтобы пламя наше перекинулось на других! Не повторяй ошибок своего отца, не повторяй своих ошибок и отринь нездоровый эгоизм! И встань рядом с другими, кто готов воспользоваться возможностью исполнить свои желания и мечты! Стань выше того, чем тебя считает Тзинч!
С эхом имя Тёмного Бога пронеслось среди базальтовых столбов, заставив те дрожать и корчить жуткие рожи. Но мгновение слабости и смущения с первым же шагом Аримана были стёрты в пыль, а затем отмеряя свою поступь ударами Чёрного Посоха Ариман прогонял все лживые сущности прочь. Он был рабом Тзинча и не станет им никогда.
Как и все собравшиеся здесь не станут довольствоваться брошенной Узурпаторами костью. Настало время перемен и перемены эти коснуться всех.
