— Знаешь, что отличает хорошо воина от плохого? То что у хорошего всегда есть мотивация становится ещё лучше. Для кого-то становление лучше себя самого является самодостаточной целью, такие психи обычно прыгают дальше других. Но вообще тут суть в том, что бы цель была важной. И чем она важнее, чем на большие жертвы ты пойдёшь. Как-то раз я видела гладиаторшу, которая просто хотела купаться в роскоши вечно. Она была взята нашей королевой из какой-то нищей дыры… и благодаря мастерству королевы казалось бы комплекс стал уже силой. Тебе тоже нужна цель и мотивация, ведь для тебя готовят несколько нестандартную судьбу.
Ведьма прошла мимо и опёршись на тумбочку начала смотреть на меня. Я же не отвечал и меня мало чем интересовали её слова. Если чему-то я и научился за всё это время, то тому что друкхари верить нельзя.
— Твоя жизнь станет раем. Если не понравились эти рабыни, то можно найти и других.
Но мне не нужны были рабыни, это было смешно, как и купание в пьянящей роскоши, которая выходила за рамки эстетики и удобства. Лить кровь ради такой цели? В том числе свою? Нет.
— Или может быть семья? Да, твоя прошлая семья… с ней поступили жестоко. Но рабынь много. А кто-то… кто-то из нас тоже порой сплетает жизнь с низшими расами.
Семья? Звучало вроде так и знакомо, но в то же время непонятно. Ведь по факту я не знал, что значит иметь настоящую семью. Может быть действительно стоило попробовать найти ту самую? Звучало дико, ведь отношение к такому у меня изменилось и всякое «продолжение» рода вызывало лишь смех. Однако может удастся найти такого человека, с которым удастся познать ту самую платоническую любовь, что так скрытна и непонятна для большинства людей?
В любом случае, делать это надо точно не в Комморре, да и вне её наверняка тоже найдётся много сил, которым будет выгодно использовать эту слабость против меня. Ведь я уже стал частью Большой Игры.
— Тоже нет? Хм… может тогда… свобода?
Свобода, такое заманчивое слово. Да, я бы хотел её получить, но даст ли мне её Тзинч? Нет, никогда и ни при каких обстоятельствах, хоть он и сказал иное. Наверняка там куча подвохов и может быть власть надо мной он потеряет, но только прямую, связанную с этим даром и проклятьем перерождения. Но что стоит ему создать новые ниточки для такой куклы как я? Он же Бог, а с Бога переиграть не может никто.
Так что это не цель, а скорее мечта, что никогда не будет достигнута.
— Свободу можно получить и в Комморре. Сделаешь всё в лучшем виде и…
— Дай мне бой с врагом, которого не под силу одолеть даже лучшим из вас, — произнёс я, не собираясь слушать поток лжи о том, как добравшись до вершины мне позволят покинуть это проклятое место.
— И-и-и… это всё?
— А что я могу ещё просить у дьявола? Тебе нужно, чтобы я приносил прибыль твоему хозяину. Ради этого ты извиваешься и стараешься, думая, что сможешь управлять мной как животным. Заставляешь называть тебя госпожой и слушать каждое слово. Но если ты думаешь, что я делаю это из-за страха перед тобой или веры в то, что в конечном итоге я не кончу также как Элатикс и другие жертв Комморры, то глубоко ошибаешься.
На одно лишь мгновение я забылся, потому что был в плену крайне скверных и неприятных размышлений. Однако прощать такое моя наставница не могла, как и в то же мгновение она превратилась в размытое пятно. Невозможно было заметить как она вытащила кинжал из ножен, как и перехватить её руку по примеру битв с другими врагами. Она была на ином уровне, просчитывая каждое движение и последствия этого движения.
К несчастью для неё или наоборот к её радости, я научился уже слишком многому и в тот момент когда всколыхнулся сам воздух, моё тело ощутило её движения. На глаза же я полагался всё реже и поэтому тут же отпрыгнул назад, перегруппировавшись даже в такой неудобной позе. Я бы и атаку на упреждения бы сделал, да без оружия выпускали меня в город и без брони.
А эльдарка уже делала шаг вперёд и вставала на кровать, продолжая атаку вторым кинжалом. Но хоть и была мягка кровать под нами, однако почти не прогибалась она, столь плавными были наши движения. И отступая всё дальше и дальше, я уже в какой-то момент спрыгивал к тумбочке, понимая что отступать вечно не смогу.
И она это понимала, сунувшись правее и перекрывая мне отступления. Однако какого же было её удивление, когда я рыпнулся в совершенно другую сторону, фактически загоняя самого себя в угол. Только тогда в её глазах появилось понимание, что бегать я не буду.
С глухим стуком моя голень впечаталась прямо в её живот, заставляя ту даже сделать пол шага назад. Однако теперь инициатива была в моих руках, а сама она обнаружила, что и самой отступать ей некуда, ведь из-за этого пол шага кровать стукнулась прямо по его ногам, лишая возможности быстро заскочить на неё. И хоть оружие у меня не было, зато был торшер, что с грохотом разбился о подставленные клинки.
