Осколки посыпались на неё, разрезая кожу, но лишь слегка наклонив голову она нахмурилась, но не зажмурилась, стремясь тут же нанести ответный удар. Поэтому натиск надо было продолжать и после удара торшером я сделал ещё шаг вперёд, дабы у неё не было пространства для замаха. Хотя такая ловкая и хитрая змея всегда его найдёт.
Кинжал вонзился в моё бедро, тут же я вмазал ей по печени. Второй кинжал был перехвачен, но силёнок у ведьмы было вдостатке и из-за этого удалось лишь перенаправить удар в плечо, вместо шеи. Я же тут же собственным лбом размозжил ей нос, залив её лицо кровью. Однако вместе с этим она сделала свой пируэт, заходя мне в бок.
Но хуже всего было то, что при этом всём она продолжала держать клинки и в момент её движений двигались и они, превращая колотую рану в жуткую рваную. А когда они покинули моё тело, то кровь хлынула жутким потоком. И хоть адреналин лился по артериям неостановимым потоком, но кровь стремительно покидала моё тело.
Следующий удар я нанёс прямо ей в пах коленом. Мужчиной она не была, но удар в пах и для женщин весьма-весьма опасен. Из-за этого второе моё бедро тоже было награждено ранами, а когда мой кулак выбил челюсть этой суке, то уже было подрезано и сухожилье руки. Бой закончился через пять секунд, после чего я упал на колено, истекая кровью и смотря на то, что всё же и с голыми руками мне удалось изрядно её потрепать и разукрасить надменную физиономию.
— Отправить бы тебя к гемункул на вечные страдания, — после вправления челюсти произнесла ведьма. — Да больно чести много.
А после она ещё и сплюнула свои зубы, начав вправлять уже нос. Вместе с тем из подсумка левой рукой она рефлекторно достала свои стимуляторы, после которых её раны перестали причинять боль и начался процесс ускоренной регенерации. Однако при всём этом я был ещё жив, а затем и вовсе один из инжекторов вонзился в мою шею.
— Меня зовут Диалрия, отныне может обращаться ко мне по имени. И я устрою тебе такой бой, который будет достоин даже нашего культа. Если конечно ты до него сможешь дожить.
И оставив меня среди перемешанной крови, она покинула бордель, владелец которого не задаст ни одного лишнего вопроса касательно того, что здесь произошло.
Закрытый клуб, он был один на несколько городков, таких же малых как это дыра, в которую я попал. Сюда не приезжали архонты, под началом которых были целые королевства, не то что города. И разумеется Асдрубаэлю Векта не было никакого дела до этого осколка, который сам провозгласил себя частью кабала Чёрного Сердца.
Однако всё же попасть сюда могли далеко не все. И есть самого Асдрубаэля Векта можно было прозвать Императором Комморры, а других архонтов герцогами и графами, то… люди вроде Иликуса были чем-то вроде губернаторов маленьких миров с населением в десятки миллионов. Вроде как бы и высокий титул, как и сам Иликус имеет собственную армию и флот, но по факту… всё относительно.
Но суть в том, что закрытый клуб был на голову выше арен таких городков. Да, ведьмы на них не выступали, но именно сюда приходили те, кто был лучшим из худших и худшим из лучших. Ведь зрелище требовалось каждый день, а постоянно ездить во владения архонта, под которым ты ходишь тоже опасно. Мало ли прибьют? Да и банально долго это, надо что-то более качественно, но и близкое.
Вот и был для этого создан закрытый клуб. И была у него особенность, как у многих других подобных мест. Особенность, которая делала это место даже лучше арен, что находились во власть культов ведьм. Ведь правила здесь не существовали и по тонкой грани ходили владельцы, беря то, что было запрещено вообще для всех, даже для архонтов. Это было чрезвычайно опасно, но нахождение в таких местах даже инкогнито и страх быть пойманным… ох, это чувство пьянило не только Иликуса, но и всех, кто сюда приходил.
На такой скрытой арене и сражался я, пока мои ноги не подкосились и я не упал на колени, опираясь руками на песок. По лицу моему текла кровь, дыхание стало частым и прерывистым из-за яда, а разум становился грязным и мутным, словно бы я какая-то смертная шавка.
— Соберитесь, — прорычал я в чертогах своей души.
Но даже отголосок Алора начал слабеть, ведь яд ранил в том числе и душу. Из-за этого отголоски стали медленными, вялыми, слабыми… враг был необычайно силён. Но что хуже всего — никто не мог взглянуть в его лицо. Это было просто опасно для души. Могучее проклятье буквально забирало жизнь в момент соприкосновения взглядов. И проклятье это хоть и не было демонической природы, но и стоит понимать, что нечто от варпа в нём было.
Все это знали и именно за это они платили безумные деньги. Ведь любая магия и варповые трюки были запрещены здесь под страхом смерти. Да, из-за одного вшивого заклинания Слаанеш тут же не явится и не заберёт души всех обитателей Комморры, но если так начнут делать все… а затем появится культы каких-нибудь чернокнижников, то очередной разлом не заставит себя ждать.
