Тиранид, которым не было числа, и которые не кончались ни смотря ни на что. Ни на ракеты, ни на танки, ни то, что я лично убил сотни эти насекомых.
— Проклятье… — жадно хватая ртом воздухом произнёс я, видя как ко мне с другого края арены уже мчится волной новая орда тиранид.
Они были размером с собаку, может чуть больше. Такие мелкие, но их были буквально сотни, может даже тысячи. А сколько осталось гладиаторов? Я повернулся назад и осмотрел наше ущелье что было ограждено руинами и горами трупов. От сотни гладиаторов осталось меньше дюжины. Собрав последние боеприпасы, они отчаянно пытались починить стационарную лаз-установку. Но всё тщетно… не осталось ничего кроме пепла и запаха гари на этом проклятом поле боя.
Бежать смысла не имело, ведь на других участках поля боя вряд ли дела обстояли лучше. Как и убежать от тиранид невозможно. А лучших позиций и не найти, в этом ущелье на небольшой возвышенности хоть как-то можно держать оборону. Так что моей спины враг не увидел.
Я вдыхал воздух так, как ни вдыхал никогда. Вдох длился долгих двадцать секунд, на протяжении которых я вбирал всё и когда первые тираниды уже вот-вот должны были подобраться в упор. Я закрыл свой рот и напряг всё тело, превратившись в нерушимую скалу. В руках моих был лишь меч, чьё лезвие не сверкало силовым полем, но чья острота не изменилась спустя тысячи ударов.
И первый удар с лёгкостью разрубил первую тварь, а затем не прошло и доли мгновения, как клинок проделал дугу и убил следующую. Я на наносил в одну секунду более пяти ударов, каждый из которых разил минимум одного противника. Превратившись в фактически вихрь, я прямо чувствовал как руки наливаются свинцом, как мышцы начинают выть от боли и не просто уставать, а повреждаться и разрываться.
Каждая секунда в таком темпе была сложнее часа реального боя. Но я стоял и рубил всё, что есть мочи, не думая о том, скольких в этот момент убивают оставшиеся союзники. Всё моё зрение сузилось до одного туннеля, в который прыгали эти твари без остановки.
Каждый удар просчитывался таким образом, чтобы поразить сразу нескольких тварей. Некоторые просто прыгали, другие пытались укусить за ноги, некоторые взбирались по горам трупов и прыгали на меня с флангов. Но судя по тому, что летели на меня ошмётки, всё же польза от союзников была и не было видно ни края, ни конца этой орде. Уже не была важна победа, все мы пристали перед ликом вечного голода и каждый принял тот факт, что обречён.
Но не привезли на этот бой ни одного раба, что был слаб духом. Может и не было среди них таких же мастеров фехтования как я и вряд ли из них кто-то мог быть быстрее даже слабейшего воина друкхари, но все они сражались не на жизнь, а на смерть. И даже когда кончался заряд батареи лазгана, то оставался ещё штык-нож.
И находясь в эпицентре всей этой жатвы, где потоки эмоции сливались в безумном вихре, я… я начал понимать, как одним зрелищем можно насытить десятки тысяч друкхари. Этих эмоций было настолько много и они были настолько чистыми, что мне хотелось отвлечься и изучить всё лично, но надо было сражаться. Ведь никто из отголосков не управлялся с телом лучше меня, а в данном бою требовалась вся сила, вся скорость, всё мастерство.
А затем среди полчищ мелких тварей я вдруг увидел возвышающийся грозный исполин. Они выпустили против нас тирана улья. Создание, что было выше дредноутов и чьё оружие столь же легко способно разрывать даже броню терминаторов и тяжёлой техники. Альфа-хищник, лидер выводка, он идеален во всём и не имел слабостей, даже псайкеры ничего ему бы не сделали, ведь эта дрянь даже из паутины улавливала связь с главным синаптическим узлом, с высшим разумом.
— ТИРАН УЛЬЯ!!! — вдруг раздался крик.
Я не мог повернуться и посмотреть на его источник, но то стоял космодесантник в белой броне, он уже вскинул свою ракетницу на плечо и из четырёх сопел вырвались ракеты. Одна за другой они взорвались вокруг тирана улья. Пластины хорошо защищали его и осколки не нанесли особого вреда, но они изящно проредили орду мелких тварей. А вместе с тем, второй брат космодесантник уже мчался вниз с горы, даже не обращая внимания на мелких монстров, которых он сносил и давил словно поезд одной своей массой.
Вместе с этим второй космодесантник уже отбросил ракетницу и тоже помчался вниз. А затем в яростном бою сошлись два монстра с насекомым-переростком. И едва мой последний удар добил последнюю мелкую тварь, как на землю пал и сам тиран улья.
— Они… какие-то не такие… — произнёс Алор, пока я пытался отдышаться и не потерять сознание, опираясь на вонзённый в новую гору трупов меч.
И да, Алор был прав. Они были космодесантниками, но двигались слишком быстро для них. Ведь это были Штормовые Жнецы, что можно было понять по их белому окрасу, и вторичному чёрному цвету. А также по топору и красным молниям, что являлись знаком дани легиону Белых Шрамов. Это были сыны Джагатая, но… но они отличались. И хоть ни самого ордена на тот момент я не знал, но уже мельком слышал о новом воинстве Вернувшегося Сына.
