И на этом мы разошлись. Ларик остался готовить конкретно этот храм к обороне, а я пошёл навстречу потоку врагов, которые вовсю рвали армии магосов-доминосов, которые обратились за помощью к своим манипулам ликвидации. Благословлённые для боя, рыча своими двигателями, они использовались когда надо было не просто победить врага, а не оставить от него ничего.
Грозные кастеланы, четырёхметровые роботы, давали залп из фосфорных пушек. Жар был таким, что плавилась на глазах даже сталь, но хуже всего было то, что своды туннелей от перепада температур начинали обрушиваться на глазах мёртвых легионов. Всякая органика в такие моменты уничтожалась почти полностью.
И хоть некроны в этом плане боялись огня куда меньше, но их продвижение замедлялось, после чего катафроны-уничтожители делали свой ход. Огромные плазменные кулеврины делали залп, после чего выводилась из строя даже тяжёлая техника. Сами катафроны могли быть разного вида и нести на себе разное вооружение, но именно они являлись главной огневой мощью, которая уничтожала всё и вся.
А те немногие кто выживал добивались уже с помощью точечной работы тяжёлых гравипушек. Под горелый запах фосфора и жар плазменных взрывов, с гулом гравитационных установок происходило тотальное уничтожение врага и даже одна такая манипула была очень грозной силой. Но даже их не хватало.
Ведь легионы некронов на этом участке вёл древний криптек, если угодно техноколдун, смысл существования которого состоял в совершенствовании и сохранении технологий некронтир. Бесконечный опыт знаний хранился в его искусственном разуме и его использование таких способностей как пространственный диссонанс, трансмутации и манипулировании сингулярностью со стороны казались самой настоящей магией.
И обрушая всю свою мощь на построения тысяч рабов, он превращал в пыль ДОТы и перемещал целые отряды в тылы, сея смерть. Если я убил бы его, то вероятно смог бы существенно замедлить продвижение некронов. Но ринувшись в бой на хрустальных крыльях, я ещё не совсем понимал с чем столкнусь и потому был излишне самоуверен.
Захватывая души варпа и укрощая варп я обрушивал целые бури, что сбивали с ног некронов. В вихре хрустальных осколков хрустели панцирями скарабеи и одним за другим залпы тяжёлого вооружения разбивались о мчащихся навстречу маленьких птичек, рой которых был теперь не только моей противоракетной обороной.
Я был армией сам по себе и молнии мои плавили бессмертных воинов, в то время как ни один выстрел врага не мог поймать меня, а поле боя покрывалось хрусталём, что рождал иллюзии и путал некронов. Но без сомнений и страха тут же против меня выступил сам криптек, который обладал тем самым козырем, который стремились изучить Ларик и Кирал, дабы на его основе создать защиту для Человечества.
Ноктилит, он же чернокамень, крайне редкий материал, что обладал загадочными варп-резонирующими свойствами. За этим ресурсом охотились все владыки некронов, именно из него были сделаны кадианские пилоны, что сдерживали само Око Ужаса. И после появления Великого Разлома его ценность выросла ещё сильнее, а идея о создании аналогов кадианских пилонов и своих чернокаменных крепостей стала актуальной как никогда.
И артефактами из ноктилита был вооружён криптек, что ринулся на меня, сделав шаг сквозь пространство и навязав ближний бой. Кометой я упал обратно на пылающую фосфором землю, после чего закрылся своими крыльями и начал воплощать Клинок Воли. Но удар его чёрного посоха разнёс хрусталь с невероятной лёгкостью и лишь манипулятор смог остановить посох, который своими движениями рассеивал сам варп.
— Твоя плоть станет прахом, что будет развеяна по ветру, а душа вернётся обратно в варп, где будет страдать в том, что она же и создала, — произнёс на вполне понятным низком готике криптек, голос которого лязгал и был холоден.
Следующий удар я блокировал уже Клинком Воли и благодаря более плотной концентрации психический энергии, посох не смог развеять её полностью, что позволило мне хоть как-то противостоять криптеку. Но чем дольше я находился рядом с ним, тем тише звучал безумный голос Торквемады, который объединял ветра варпа и превращал их в огненные шторма. Одним за другим затихали и другие отголоски, а я переставал ощущать свою душу.
Неприятным было осознание собственной слабости, но и глупцом, что будет драться до последнего без шанса на победу, я не был. И поэтому резко отступил, а затем и вовсе вновь взлетел, пытаясь оторвать от криптека. Но тот видел во мне серьёзную угрозу, которую возможно только он и ещё некоторые сильнейшие воины некронов могут одолеть. Кроме того и армия его смела последнюю манипулу, устремляясь за нами.
— Бегство невозможно, — могильным холодом мою душу пронзил его голос, после чего в очередной раз буквально телепортировавшийся криптек нанёс удар.
Вновь я полетел на землю, своим телом вышивая двери храма, в который тут же влетел и сам криптек, но едва он успел замахнуться посохом вновь как тут же раздался взрыв.
