Одним за другим взрывались суда, пылал сам космос, но несмотря на потери капитаны выполняли приказ любой ценой отодвинуть врага от Ризы. Словно герои из древних легенд они шли прямо в пасть ужасных чудовищ, но пасть эта хоть и пыталась сомкнуться, но никогда не могла сделать этого до конца. Могучими кулаками из барж космодесанта, решительными абордажными операциями своих сыновей выбивались клыки отродий Хаоса, явившихся сюда.
— Вы теряете много сил, главнокомандующий, — раздался шепот из-за спины Робаута Жиллимана.
Весь цвет Империума в этот момент возмутился, нахмурился, но никто не посмел сказать и слова. Все ждали лишь решения самого Робаута, что был тут главным. Все следили за его каменным лицом, на которому не появилось ни одной эмоции, ведь любая ошибка могла привести чуть ли не к гражданской войне. Как говорил не абы кто, а лорд-инквизитор Ордо Хронос, что прибывал рядом с примархом постоянно.
В то время как Робаут Жиллиман яростными атаками стремился всеми силами объединить Империум, этот человек… он порой давал такие советы и рекомендации, что не понятно было как он до сих пор не был казнён на месте. И в этом конфликте за Ризу, часть инквизиции была против решения бросить так много сил на защиту этого мира. Предлагались планы по созданию новой сети миров-крепостей после падения Терры, но не её защита.
Однако Робаут Жиллиман тогда жёстко оборвал эти мерзкие речи. Враг Человечества должен был пасть ниц здесь и разбиться об Ризу. Тогда Ордо Хронос начал пророчить будущее, что будет ещё более тёмным, они намекали даже на уже истинную смерть примарха. Делали конечно это издалека и очень завуалировано, но даже это не могло сравниться с тем, что произойдёт дальше.
— Вы же говорили с Ним. Вы знаете, чего Он хочет, — тихо прошептал инквизитор, после чего лицо Робаута Жиллимана вытянулось.
Это уже была та грань, за которую переходить не стоило. Одним велением руки сыновья увели глупца в его покои. Он смел не только перечить главнокомандующему на мостике в присутствии других высших командиров, но и говорил так, будто бы воля Отца известна ему лучше, чем сыну самого Императора. Это было возмутительно, за это он должен был понести наказание — так считал каждый. Но он не понесёт.
Не понесёт, потому Робаут Жиллиман понимал, что тот говорит правду. Как и детали того разговора, что прошёл между Робаутом и Императором… он был скрыт мраком тайны, но сам примарх понимал, что вероятно… вероятно инквизитор не только говорил правду, но ещё и был бесконечно прав. Тот разговор… это было тяжелейшее испытание для Мстящего Сына. Ничто не сравниться с этим, даже наверное сама смерть.
Но не мог Робаут Жиллиман сказать правду другим. Ведь едва он вышел и посмотрел на собравшихся, на их лица полные надежды… они не хотели слышать правду. Более того, никто из них не согрешил настолько сильно, чтобы быть наказаны столь жестоким образом. Что должен был в таком случае сделать Робаут Жиллиман? С каменным лицом сказать всё как есть и дать виток гражданской войне? В Хаосе тогда бы сгорело всё и сразу, а последствия были бы даже хуже если бы Робаут пошёл на прямой конфликт с Экклезиархией.
И сколь бы не была ужасна та правда, но всё равно несмотря на сказанное Отцом… Робаут Жиллиман действовал так, как считал правильным сам. Да, это звучало так, будто бы ещё один сын оказался предателем, но несмотря на это своенравие, что порой мешало Императору… Император всё равно помогал своему сыну. Помогал и направлял, наделял ещё большей силы и защищал в битвах.
Это пугало Робаута ещё сильнее, ведь это означало, что изменить ничего нельзя. Только это и могло означать, ведь ни в какую отцовскую любовь Робаут уже не верил. Слишком много правды он знал, слишком далеко взглянул, слишком тяжёлую ношу нёс. Но вместо того, чтобы сломать Мстящего Сына или хотя бы пошатнуть его уверенность, в тот день взгляд голубых глаз разрезал своей сталью страх и сомнения в каждом.
Начав Неодолимый Крестовый Поход Робаут Жиллиман объявил, что Человечество не падёт, пока он дышит. И одной за другой он одерживал сокрушительные победы, а Император помогал ему, заставляя думать всех других, что они играют в унисон. Так было и сейчас, мир Риза который не считался важным для Него, будет защищаться так, как часть Человечества, которую никто не смеет марать: ни ксенос, ни демон, ни предатель.
И потому ценой крейсеров и серьёзных потерь флот предателей был отодвинут сделав орбиту Ризы спорной территорией. Открылся путь к высадке и сквозь ад полетели шаттлы на подмогу тем, кто был не разменной монетой и не ресурсом, а был тем самым Человечеством, ради защиты которого создавались могучие легионы астартес. Так пусть хоть вся вселенная становится с ног на голову, но Робаут Жиллиман знал каково его истинное предназначение и не смел опорочить кодекс, подвести своих сыновей или же предать Человечество позорным бездействием.
