Ведь Кхейн расколот, а третье божество или богиня, находится в плену Иши и не может повлиять на Великую Игру. В адских муках, она страдает даже больше, чем Император, что сидит на своём троне. И страдает куда дольше, не в силах ничто поменять и наблюдая как её дети погибают одним за другим в бесполезных попытках исправить свои ошибки. Как и сами действия Иврейн наносят ей не менее болезненные раны.
А вот Иннеад не пережил грехопадения, ведь он был совершенно новым и появившемся недавно божеством. Он набирал силу лишь из-за смертей эльдар. Он только ещё становился богом и хоть сила его была огромна, но ещё только предстояло принять эльдарской расе существование нового бога в их пантеоне. Того, кто вероятно спасёт их.
И спустя столько времени впервые хватило наглости арлекинам переиграть само будущее, что определили для них Тёмные Боги. Взвыла в бешенстве Слаанеш, но ничего не могла она сделать, кусая собственные локти. И одна за другой звучали пьесы на мира-кораблях и даже в Комморре. Никакого конца не будет, Та-Что-Жаждет не поглотит всех и каждого, ведь явится Иннеад и даст бой, в котором одержит победу.
Возможно именно эта легенда и пугала Тёмных Богов, а возможно они видели нечто другое, что на данный момент скрыто пеленой тайны для стороннего наблюдателя. Тем не менее одно было известно точно — перед тем как начнётся Осада Терры Ультве должна пасть, потому что она является главной переменной, что способна нарушить планы Тёмных Богов.
Второй причиной, также способной нарушить планы Тёмных Богов, было звёздное дитя. Именно его продолжил разыскивать Лоргар, но уже не с той же целью, что и Кор Фаэрон. В отличие от своего приёмного отца Лоргар хотел разобраться в вопросе, изучить феномен и докопаться до Истины. Ну и там уже решить стоит ли жить этим детям и тем, кто называл себя потомками Бога-Императора.
В любом случае все эти вопросы подобных масштабов пока были не моего ума дела. Да, я начинал понимать всё большее, у меня были собственные миры, на моей стороне находился даже мир-кузня, мы создавали корабли и в целом были крайне развиты по меркам других человеческих миров. Но всё ещё я не дотягивал до уровня демон-принцев, как и в магии уступал большинство лордами-чернокнижников, а также отдельным псайкерам.
Потому спешить я не собирался и лезть в опасные дебри, как и концентрировался на тех вещах, что были в поле моей досягаемости. В частности речь шла о новой жизни. Более пятидесяти лет ушло на подготовку, но в конечном итоге все звёзды сошлись и мы оказались в нужном месте, в нужное время. Используя силу самого Алого Короля я отправился в полёт к новому телу, которое уже вот-вот должно было умереть, если не вмешается иная сила.
Вмешается дерзко, насильственно и сковав сильную, очень хорошо подготовленную душу, с которой вероятно никогда не удастся примириться. Но когда тебе нужно выбирать среди тех, кто реально способен проникнуть на Ультве… приходится примиряться с некоторыми неудобствами, вроде желания этой души тебя уничтожить и невозможности уничтожить её в ответ.
Война… она приходила на один мир за другим, собирая свою кровавую жатву. Хаос было не остановить и всё что делал Империум последние десять тысяч лет — пытался выжить, слабо содрогаясь в агонии и с пеной утра повторяю о победе. Победе, которая далась непосильной ценой.
Трудно сказать, что именно испытывали примархи, когда их Отец пал. Каким было лицо Рогала Дорна, что ныне знают по статуям и мифам из прошлого? Дрогнуло ли хоть что-то в его сердце, когда он усадил своего Отца на Золотой Трон и… и что он на самом деле чувствовал после, когда продолжал сражаться, наблюдая за изменениями Империума, которые было не остановить?
Никто точно не знает, но с тех пор война не затихала ни на день. Астартес всегда были при деле, отражая одну угрозу за другой. И если Хорус хотел действительно добиться того, чтобы его и другие легионы всегда ценились превыше всего… то он этого добился. Пусть и ценой братской крови.
Впрочем, не все оказались слабы духом, как и наследники двух величайших легионов продолжали сражаться во имя своих примархов.
— Столько трупов… — прошептал могучий воин в силовой броне, украшенной шкурой саламандры. — Столько наших братьев пало лицом вниз…
— Такова цена за твою упёртость, — жёстко ответил подошедший к нему космодесантник, но уже из другого ордена, наследника Имперских Кулаков. — И за твою глупость.
Имперский Кулак не носил герба своего легиона, но оставался таким же, как и любой сын Рогала: непоколебимый и суровый, подобный каменной стене. Даже лишившись руки он всё равно продолжил сражаться так, словно бы у него ещё три жизни имелось в запасе. Не ища славы, не пытаясь спасти себя, он… он крушил врагов Империума, но забывал о главном.
— Глупость? — спросил сын Вулкана, что снял шлем и показал своё залитое кровью лицо: осколок пробил даже силовой шлем, но чудом остановился не повредив черепа. — И в чём же заключается моя глупость, брат?
— Ты и сам знаешь, — последовал мрачный ответ, полный боли от осознания цены победы.
