После всего этого Мордред отправился уже в покои двадцать первого по счёту отголоска. Или двенадцатого, смотря как считать. Всё же многие отголоски либо покинули Видара, либо были уничтожены им. Однако именно в двадцать первой жизни на основе души Эллиана, которая по факту являлась душой убийцы Храма Каллидус, была создана эта сущность. Мордред прозвал её Алогемой, в переводе с одного из забытых языков Древней Терры – ошибка.
Девушка всё также находилась в глубокой прострации, состоянии в котором она была изнеможена, расслаблена и теряла большую часть психической активности. Проще говоря превращалась в безвольного овоща. Порой она даже не ела, из-за чего слугам приходилось её кормить даже с помощью трубки, чтобы та не подавилась. Жуткое зрелище.
Тем не менее Видар не дал никаких чётких указаний на её счёт, будучи занятым более важными делами. А Мордред... он не стал её убивать, давая возможность жить хоть... хоть так. Возможно было милосерднее её убить, однако при попытки это сделать был отмечен страх смерти. И хоть вопрос жизни очень сложен, но Мордред счёл, что это проявление является доказательством, что Алогема жива, способна чувствовать и следовательно, как и любое живое существо, достойно чтобы за её жизнь поборолись.
Тем более она никому не мешала, не создавала проблем и в целом... в целом Мордреду и всем другим отголоскам её было жаль. Она должна была стать самым лучшим, что было в каждом из них. Хотя Сиберус вот говорил, что пора зарезать в себе сентиментальность, дабы она не стала брешью для Хаоса. Может в чём-то он и был прав.
– Так... – расставляя ноты, произнёс Мордред. – В одном из СШК найденных Эпсилоном нашли ноты. Видно эта музыка должна была скрашивать досуг колоний...
Большую часть времени Мордред посвящал работе, но отдых был нужен и ему. И как-то так получилось, что самое спокойное место было здесь, где он мог заниматься своим хобби без осудительных взглядов Алора или Сиберуса. Да и вроде как Алогеме это нравилось. Каждый раз, когда Мордред начинал играть, она всегда отвлекалась от взгляды в стену и начинала смотреть на струны скрипки и смычок.
Правда какого-то интереса в душе Алогемы Мордред увидеть не смог. Ни радости, ни интереса, ни разочарования из-за фальшивой ноты... да и учёные говорили, что это просто физиологическая реакция на раздражитель.
– Знаешь, я тебе никогда не рассказывал, но я был рыцарем. Не таким, каким были рыцари в честь которых мы назывались, но тоже ни чё так, – ностальгично произнёс Мордред единственному слушателю, который никогда бы его не осудил. – Больше десяти тысяч лет назад это было, а до сих пор помню каждый день... и то как был предан, и то как предавал сам, как пал на самое дно и кто меня из него вытащил... Наверное поэтому у тебя такие же глаза, как у неё.
– Регент, об аудиенции с вами просит эмиссар Тысячи Сынов, – за дверью сначала раздался стук, а затем и голос стюарда.
– Да, дела государственные... сейчас же ими и займусь, – вздохнув произнёс Мордред, после чего отправился решать то, что без него решено не будет.
– Я НЕ ВЕРЮ!!! ПОДЛЕЦ!!! УБЛЮДОК!!! ПРЕДАТЕЛЬ!!! – кричал во всю Вестгот, который более не сидел смиренно в окружении тьмы, а боролся с ней.
Боролся с помощью своего гнева и ненависти, которые вызывала увиденная им правда. Я пытался успокаивать его душу, как-то вычленять отдельную память из его же памяти, но то что сделал Император... не в моих силах было это исправить. А Кхорн конечно же помогать не стал, его же всё устраивало и с каждой секундой его власть над Вестготом росла. Я же хоть и довольно долго закреплялся в теле, но понимал, что в скором времени пламя Вестгота разгонит тьму и тогда он возьмётся за меня.
Это было неизбежно, но пока что я всеми силами старался замедлить то будущее, которое невозможно было изменить. Пытался оттянуть тот момент, когда Вестгот падёт на самое дно, после чего Хаос прорвётся в мир через него, а затем... затем очевидно Вестгота убьют. Но с учётом того, что я уже понимал планы Тёмных Богов... от меня Вестгот не отлипнет и попытается спастись, заняв место в моей душе. Пока что он этой возможности не видел, но он к ней придёт, тут и гадать не нужно.
Убить же его я не мог, ведь если бороться с Императором было практически невозможно, то с Кхорном... слово практически можно было убрать. Прошлое уже случилось, поток плотно укреплялся Богом и идти вразрез одновременно и с Кхорном, и с незыблемыми правилами мироздания, ну... это слишком даже для Богов, что уж говорить про меня.
Но сдаваться я не хотел, как и покидать это прошлое. Эрда, Олланий, Астарта... здесь было так много тех, кто мог дать не только совет, но и просто открыть какие-то элементарные основы. Элементарные для них, вечных, чей опыт в сотни раз или даже тысячи раз превышал мой. Возможность даже говорить с ними или просто их слушать – в эти моменты я смотрел на мир через их призму, которая была сама по себе уникальна.
