2041 год. Программа МКС закрыта — вместо нее на расстоянии более четырехсот километров от Земли теперь летает АОКС — Автоматизированная Орбитальная Космическая Станция. Роботы и нейросеть делают всю работу — однако техника порой ломается, и тогда на орбиту летит ремонтная группа. На этот раз в ее состав входит Ирэн Кулески — нейро-инженер, способный с помощью прямого подключения к системам станции провести полную диагностику в считанные минуты. И Ирэн обнаруживает проблему, и точно знает, как с ней справиться.Вот только станут ли борт-инженеры с огромным опытом слушать девчонку, совсем недавно закончившую институт? Встанет ли командир экспедиции на ее сторону? Они знают про станцию все, знают каждый узел, каждую деталь.Они знают, как система работает.Ирэн знает, что система чувствует.И сейчас она чувствует опасность.В обложке использована фотография Трэйси Колдвелл Дайсон в модуле «Купол».
Первым, что бросалось в глаза, было обилие подушек. Они лежали повсюду — маленькие, большие, квадратные, вытянутые, круглые, разноцветные, монохромные, шелковые, бархатные, вышитые… Казалось, в этом царстве текстиля уже не осталось места для человека — Энн с трудом высмотрела свободный краешек огромного дивана и примостилась на нем. Честное слово, дом астронавта Митчема она представляла себе совсем по-другому. Более… технологичным?
— Мисс Поуп!
Энн обернулась на звук голоса — в большом проёме стоял высокий седой мужчина с очень приятной внешностью — такие обычно рекламируют счастливую жизнь пенсионеров, сверкая белозубой улыбкой на загорелом лице.
— Капитан Митчем, — Энн поднялась навстречу, но невольно с опаской покосилась на диван — не поспешили ли подушки отвоевать себе место?..
— Очень рад знакомству, мисс Поуп, — продолжил капитан, приблизившись и протянув руку для рукопожатия. Энн пришлось оторвать взгляд от дивана и ответить на приветствие отработанной за годы актерства обаятельной улыбкой. На съёмочной площадке Энн никогда ее не использовала — та была ненастоящей, — но улыбка стала незаменимой при общении с людьми.
— Хотя я, признаюсь, удивлен, — продолжил капитан, подойдя к большому креслу напротив Энн, — что вы захотели пообщаться со мной.
— Я всегда серьезно подхожу к своим ролям, капитан Митчем, — ответила Энн. — Тем более — к таким. Мне важно понимать, что же произошло на самом деле. А для этого лучше всего бывает поговорить с непосредственными участниками. Правда, в случае с Клеопатрой это было проблематично, — легко рассмеялась Энн, и капитан вежливо улыбнулся.
Некоторое время он стоял перед ней, будто в нерешительности — и на мгновение его лицо вдруг утратило рекламный лоск и стало встревоженным, беспокойным, неуверенным.
— Наверное, я не могу запретить компании снимать фильм… — начал он тихо.
— Капитан Митчем, — Энн постаралась, чтобы ее голос звучал понимающе, сочувствующе. — Именно поэтому я здесь. Я знаю, как много эта история значит для вас — и именно поэтому приехала к вам. Чтобы ничего не наврать, ничего не исказить. Помогите мне это сделать.
Она знала, на что давить — при словах о помощи капитан мгновенно подтянулся и стал вновь любезным и открытым.
— Ну хорошо. Раз вы уже приехали сюда… — он жестом предложил Энн сесть. — Устраивайтесь поудобней. Рассказ не из коротких.
Энн удовлетворённо опустилась на краешек дивана, предварительно раздвинув две темно-вишневые шелковые подушки, которые уже почти успели занять его целиком.
— Если я правильно понимаю, — капитан сел в кресло и пристально посмотрел на свою собеседницу, — вас больше всего интересуют не мои воспоминания, верно?
Энн медленно кивнула.
Шлёп! Подошвы ботинок прилипли к полу с глухим хлопком. Ирэн Кулески не услышала его — шлем глушил подобный шум, — но она почувствовала,
Ирэн всегда отлично умела и чувствовать, и достраивать. В этом, по сути, и заключалась ее профессия.
Три астронавта, покачиваясь, стояли рядом с ней у двери стыковочного модуля. Магнитные подошвы удерживали ноги, но тело все равно так и норовило взлететь, и Ирэн казалось, что ее качает на гигантских качелях.
Энтони, командир экспедиции, подключил «моб»[1] к круглой двери и ввел код. Аппарат весело помигал зелёной лампочкой, и дверь мягко отворилась. Энтони отключил аппарат и неловко шагнул внутрь, переставляя невесомые ноги так, чтобы хотя бы одна непременно оставалась на полу. Следом за Энтони в отсек прошел Эндрю, один из двух борт-инженеров. Ирэн с трудом оторвала ботинок — магниты были у всех одной силы. Нога зависла в воздухе, и Ирэн толкнула ее вперед и вниз, чтобы сделать шаг. Шлёп! Подошва снова прилипла.
— Ирэн, — прохрипела рация прямо в ухо. — Уснула, что ли?
Она неловко обернулась через плечо на Стэна. За стеклом его шлема висела улыбка, подсвеченная изнутри — глубоко посаженные глаза оставались в тени. Но и в них, Ирэн знала, скрывалась насмешка.
Все детство Стэн не переставал подтрунивать над ней. Ирэн надеялась, что блестящее окончание MIT[2], лучшие показатели тестов и включение в состав экспедиции — в качестве куда более важного ее участника, давайте будем честными — ситуацию изменят. Но нет, Стэн и в космосе продолжал шутить над младшей сестрой.
Ирэн с досадой отвернулась и решительно потопала к двери, за которой ждали Энтони и Эндрю. Когда Стэн прошел через шлюз, Энтони вновь подключил «моб», и дверь закрылась.
