Представляем читателю автора, который давно его разыскивает. Свои мысли, чувства и фантазии он реализует в жанре притчи. В его словах о себе много тепла и искренности. Давайте поддержим молодого писателя! Содержит нецензурную брань.
Странный разговор состоялся у меня сегодня с одним уважаемым человеком в пятнадцать часов тридцать три минуты от Рождества Христова.
– А ты вот как музыку слушаешь? Можешь, например, отдельно партию баса или вокала слушать независимо?
Я задумался.
Передо мной налита рюмка японского виски, в трубку забит датский табак для пробы.
Вот что ему ответить?
Обычно я музыку слушаю так: вставляю наушники в уши, стравливаю лишний воздух из головы через них, и включаю, например, песню.
Если я хочу услышать в ней отдельно партию клавишных инструментов – то представляю себе клавиатуру, по которой бегают эти пальцы, и слушаю ее.
Если я хочу услышать в ней отдельно партию гитары – то представляю себе гриф, по которому бегают уже другие пальцы, и слушаю ее.
Если это, например, партия ударных – я могу ее разложить мысленно в реальном времени на 16 дорожек секвенсора, где каждый барабан будет иметь свое место и громкость, и слушаю его.
Все это, конечно, не теряя общей картины. Просто некоторые волны становятся более выпуклыми, и в такие моменты я теряю реальность и мурашки бегут по телу.
И более того.
Я веду, например, мысленно партию гитары, как она есть, но добавляю свои варианты, как бы они могли бы звучать в этом контексте.
А иной раз и вообще добавляю партию своего собственного инструмента, которого нет в оригинале. Например, треугольник (в составе большого симфонического оркестра он обязателен).
Поэтому мне всегда интересно слушать свои любимые песни раз за разом.
Это восхитительное чувство шизофрении, когда процесс сознания распадается на несколько потоков, используя при этом общую память.
Только музыка дарит мне такое удовольствие, но я ещё и пытаюсь читать книги.
(Ну и ещё, конечно, секс)
Но это ещё не всё.
Меня интересует не только то, как партии инструментов разложены во времени и пространстве, но также и в спектре частот.
И в этой трехмерной системе координат я могу слушать что угодно.
От самой разнузданной попсы до утонченных додекафонистов.
Я слушаю ЗВУК, а не музыку, как ее понимают люди.
А разве можно слушать песни по-другому?
Странный этот разговор у меня закончился в 15 часов 34 минуты от Рождества Христова.
А дело происходило к северу от Иерусалима, и табак был марки Larsen.
Стоит только туда зайти…
Тебя даже не спросят, с какой целью ты к ним зашел – в туалет сходить, погреться или пожрать?
Красивый менеджер с профессиональной улыбкой немедленно стукнет тебя резиновым молотком по голове, и тебя уложат в мягкое, удобное ложе, и пока ты не способен к сопротивлению, вынут кредитную карточку, введут в вены питающие трубки, по которым заструится питание, согласно ассортимента, и по окончанию процесса предъявят счет.
И только потом уже можно будет погреться или в туалет сходить или шарик воздушный взять в дорогу…
Стоит только туда зайти…
Тебя даже не спросят, с какой целью ты к ним зашел – покурить, чтобы менты не захапали на улице в свете последних постановлений или просто с интересом рассмотреть продукцию.
Красивый менеджер с профессиональной улыбкой немедленно стукнет тебя резиновым молотком по голове, и тебя уложат в мягкое ложе, пока ты не способен к сопротивлению, вынут кредитную карточку, наденут на лицо противогаз, по которому заструится дым с необходимым ароматом, согласно ассортимента, а по окончанию процесса предъявят счет.
И только потом можно будет покурить, или рассмотреть с интересом продукцию.
Я даже боюсь себе представить, что тут может быть…
* * *
Сорок лет назад мое детство зимой проходило в близлежащем лесу.
С простой картонкой под жопой я мчался, как Шумахер, со снежной горы, и вряд ли получал меньше удовольствия чем он. И никакие сосны не становились мне преградой.
А сейчас? Дети моего тогдашнего возраста сидят за компьютерами, или еще хуже – уткнулись в телефоны. И снег не летит им в лицо. И с мокрыми варежками они не приходят домой.
А что будет через сорок лет вперед? Вам не страшно?
«P.S. Пожалуста если с можите положыте на могилку цветы для Элджернона. На заднем дворе.»
Здравствуйте! Меня зовут Сема. Мальчик Сема, сорок девять лет.
Я дебил и алкоголик. В самом хорошем смысле этих слов. Люди часто говорят слова, не задумываясь об их значении. Или наоборот – слишком задумываясь, идя на поводу у сложившихся традициях употребления слов.
Иногда лучше просто помолчать, особенно если есть с кем. И тогда не важно какими словами друг друга называть.
Но речь не о том.
Мне предложили новую работу – больным в онкологическом диспансере.
