- Теперь ты видел то же самое, что и я, - легкий пас её изящных рук, и портал снова исчез, - И не забывай, что наша любовь - сильнее всего, как бы ни старалась Лаура и ей подобные, им никогда не одержать верх, - нежное прикосновение губ к губам, прикрыв глаза и не желая отпускать ни её, ни это чувство блаженства:
- Ты уже покидаешь меня? – он задержал её руку, когда почувствовал, что она отстранилась от него.
- Ну, что ты, - она убрала выбившуюся прядь с его лица, - Я буду всегда с тобой - воздухом и водой, мечтою и явью. Если ты не придешь из глубины веков, я для тебя найду крылья, - ещё раз поцеловала на прощание, - А сейчас тебе пора просыпаться, - и образ её стал растворяться в утреннем тумане, оставляя после себя приятное тепло, чувство уверенности в завтрашнем дне и силы исполнить все обеты и выдержать все испытания.
Сквозь сон он услышал, полный паники, голос Маргариты, зовущей его.
В соседней комнате Даниэлла подскочила на кровати от неприятного липкого чувства, будто кто-то копался в её голове, в самых сокровенных уголках её мыслей, желаний и чувств. А перед глазами всё ещё стоял её собственный образ, отражавшийся в больших зеркалах - в одной сорочке, босая, с распущенными волосами, держа в одной руке расческу и растерянно озираясь по сторонам. И вкрадчивый голос Лауриты - девочки с такими же светлыми волосами, но с более детскими чертами лица и более светлой кожей, и глазами... Такими странными и поразительными, способными изменять свой оттенок от светло-медового до темно-карего, почти черного - в зависимости от внутренних переживаний обладательницы.
- Совершенна, - не сдержала восхищенного возгласа девочка, в тайне мечтавшая больше всего на свете походить на златовласую, избавившись от заточения в этой опостылевшей оболочке тела ребенка,- почти так же прекрасна, как и я, - она взяла девушку за руку, заставляя обернуться вокруг своей оси, с завистью разглядывая её отражение в зеркале, - Посмотри на себя - что ты видишь? Прекрасная и сильная, ни кто не посмеет тебе перечить. Тобой будут восхищаться, тебя будут превозносить как богиню. Ни кто не сможет стать у тебя на пути.
- Что? - златокудрая торопливо высвободилась, взволнованно прижимая руки к себе, - Кто ты и зачем говоришь мне всё это?
- Меня зовут Лаура, - представилась девочка, не обращая внимания на её обеспокоенность, - ты, верно, слышала обо мне...Ты выше остальных, ты гораздо сильнее их. Целый мир будет жить одним твоим словом. Эти жалкие неудачники только сдерживают тебя, не дают полностью раскрыться твоей силе и твоим талантам, они - только пыль под твоими ногами. Со мной же ты сможешь достичь таких высот, о которых даже мечтать не смела. Только я могу бросить весь мир к твоим ногам - представь себе, что все подчиняются одной лишь твоей воле, даже твои друзья склонятся перед тобой. Богиня не по названию, а по праву, - Лаурита нарочито церемонно поклонилась, - Представь, что твой возлюбленный доктор состарится и умрет, а ты останешься с вечной болью и вечной печалью, не в силах ничего изменить. Даже я бы скорбела о таком человеке, спасшем столько жизней... А сколько он ещё мог бы спасти? А твои родители были всегда с тобой? - тут она, как бы нечаянно вздохнула, едва не пустив слезу, - Жаль,такой удел смертных... НО! Ты могла бы всё изменить, позволь только помочь и направить тебя, - она резко замерла с протянутой рукой.
Златовласая изменилась в лице, потом с яростью запустила расческой в зеркало, заставив его разбиться на мельчайшие осколки:
- Ты заставила страдать близких мне людей! И ты ещё посмела заговорить со мной? Если я такая, как ты говоришь, то могу не трепетать перед тобой.
- Я бы не советовала разговаривать со мной в таком тоне, - грозно сверкнула глазами Лаура, - Не стоит наживать себе врага в моем лице. Это я с виду только - милое дитя. Не каждому я делаю такое предложение, и я не предлагаю дважды. Ты предпочитаешь враждовать со мной?
- Уже одно то, что я сейчас разговариваю с тобой, можно было бы посчитать предательством по отношению к моим друзьям.
- Я запомнила тебя и твои слова, - лицо этой девочки, милое и приветливое в начале, теперь сделалось просто ужасным, передернутое от досады и злобы, - Я могла бы открыть перед тобой любые двери, но ты предпочла отказаться. Я заставлю тебя пожалеть об этом, и никто тебе не поможет, и только ты одна будешь виновата в последствиях своей опрометчивости.
В то же время доктору снилось, что он сидит на парковой скамье под раскидистым дубом, листая медицинскую энциклопедию, точно погрузившись снова в свои студенческие годы.
Казалось бы, совершенно другой сон, только и в него главной героиней явилась уже известная личность:
