- Такая чуткая девочка. Ты так трогательно переживаешь за свою маму… свою не родную маму, - любезность с которой Лаура произносила эти речи вызывала оторопь у неискушенного дитя, неосознанно чувствующего опасность, но не видящего, откуда она исходит, - Наивная душа, неужели, ты, правда, веришь, что они смогут полюбить тебя, как родную дочь? Особенно теперь, когда у них в скорости будут их собственные родные дочери? - Лаура нежно обвела пальцем контур лица девочки и присела рядом, расплетая ей косу, - Ты для них всегда будешь не более, чем приёмышем, которого они взяли из жалости. Они слишком добродетельны, и будут молчать долгие годы, возможно, даже, ни разу - ни словом, ни взглядом не упрекнут тебя... - её голос монотонно шелестел в такт размеренному перестуку капель начавшегося дождя, - Однако же, ни ты, ни они - не сможете забыть, кто ты. Ты всегда будешь для них только обузой, отбирая у законных родных детей ту часть родительской любви, что причитается им по праву их рождения.
- Это правда? - тихо спросила Аделина и расплела и вторую косу, стараясь не поднимать взгляда на собеседницу, чтобы та не увидела слез в её глазах.
- Не будь им постоянным живым укором их слабости, - Лаурита принялась аккуратно расчесывать пряди её светлых волос, невозмутимо продолжая, - Глядя на тебя, они каждый день будут думать о тебе, но - больше с сочувствием, чем с любовью, пока ты им не опротивишь. Они будут только и мечтать, как бы поскорее избавиться от тебя, жалея о своём приступе сострадания, в порыве которого решили проявить заботу о тебе, - и каждое её слово, не зная пощады, жалило, медленно распространяя отраву ложных домыслов по всем нервным окончаниям и самым мелким сосудам, подбираясь к самому сердцу, сжимая его в леденящих тисках.
- Но… они говорят, что любят меня…А тебе откуда знать? - упорно вопрошала девочка, отказываясь верить этим жестоким словам.
- Это они сейчас так говорят… - скорбная улыбка появилась на лице старшей девочки, - А потом… взрослые хорошо умеют лгать, даже самим себе… Я сама - сирота, и, знаешь, насмотрелась я на таких, как мы - ни у кого из них жизнь сахаром не была... Терпения моей тетки хватило ровно на три года. И, знаешь, что она потом сделала? Отправила меня в монастырь, а сбережения моей семьи бесстыдно присвоила себе, - воспоминания накатили удушающей волной, заставляя ресницы предательски дрожать, выдавая на обозрение метания её истерзанной души, но, она заставила взять себя в руки, - Но ты не думай, мне было хорошо в монастыре … до поры, до времени…
- Бедная… - Адель развернулась и обняла её, от неожиданности Лаура выронила из рук расческу и непроизвольно взаимно обняла девочку:
- Не стоит меня жалеть - жалости достойны лишь слабые, а я не такая, - сверкнула глазами Лаурита, - Исчезни из их жизни, пока их любовь не переросла в ненависть. Есть предел человеческой доброты, они не захотят тебя видеть, возненавидят тебя - ты будешь напоминать им постоянно, одним своим существованием... Подумай сама, если ты не была нужна своим родителям, то, и остальным - тем более. Ты хотя бы не помнишь своих настоящих родителей - тебе легче будет забыть о них. Со мной ты можешь не опасаться и быть самой собой, не бояться быть лишней…
- Ты что-то знаешь о моих родителях? - Аделька судорожно схватила её за руку.
- А что тут знать? - пожала плечами старшая, - С чего бы любящим родителям оставлять своего ребенка?
- Ты очень плохо поступаешь - не боишься, что Бог тебя накажет? - осуждающе посмотрела Аделина своими небесными глазами, - Сколько же в тебе зла...
- Нет ни рая, ни ада, - зло выпалила Лаура, - Ни Богу, ни дьяволу нет дела до нас.
- Но родители... - неуверенно заикнулась было младшая.
- Да, Бог с ними, с родителями... А ты сама? Не ты ли та девочка, которая читала зачарованную книгу сказок и чуть не убила их? А со мной тебе нечего страшиться - идем со мной.
- Я как раз и пришла вернуть тебе книгу - я узнала тебя, ты и есть та девочка, которая потеряла её, - Аделина отступила, испугавшись настигнувшего её врасплох озарения, - Или ты это специально сделала? Но, почему?
- А ты проницательна не по годам…хоть, многого ещё не понимаешь, - довольно хмыкнула Лаурита, - Идем со мной, Адель, - девочка настойчиво протянула руку, приближаясь к ней, - Всё будет хорошо, вот увидишь...
- Почему? Почему ты хотела сделать плохое им и моей маме Маргарите? Не подходи ко мне! Слышишь, не подходи! - Аделина попятилась и, не рассчитав шаг, оступилась, споткнувшись о низкий подоконник, какие были в этом старом заброшенном доме с огромными окнами, в которых почти не было стекол, отчего капли моросящего дождя попадали в помещение, - Мне тяжело держаться. Помоги мне, Лаура! - но, как та ни старалась, в своём детском теле, Лаурита не могла удержать вес девочки, - Мама! - девочка изо всех сил отчаянно пыталась зацепиться своими маленькими пальчиками, царапая их об острые осколки оконного стекла, и беспомощно телепая ногами, - Мамочка, помоги мне! Где же ты, мама?
