— Я так виноват перед тобой… И нет оправдания моей вине, — покачал головой ракшас, — Мне проще было ни в чём не повинного младенца обвинить во всём, чем признать, что это из-за меня. Будучи нищим художником, я был счастливым — это я теперь понимаю. Того человека, которого звали Лев Витриченко, уже нет. Тот человек умер двадцать лет назад… Я ни когда не забуду тот день, когда появился этот дьявол в ангельском обличии… Не приведи Господь Вам с ней пересечься. Лаура… О, она умеет быть убедительной. Она появилась, словно из ниоткуда и она знала всё обо мне, все мои страхи, секреты, желания и слабости, в которых я не смел признаться даже самому себе. И я, как последний идиот, поверил ей. Я мечтал стать знаменитым, чтобы Руслана, наконец, обратила на меня своё внимание. Она, сиявшая в лучах софитов и камер, далёкая и недоступная, как звезда. Я хотел разбогатеть, чтобы моя любимая женщина ни в чём не нуждалась. И, знаешь, Лаура исполнила своё обещание — она наделила меня силой, странной силой, и, как по волшебству, мои дела пошли как нельзя лучше, я стал богатым и знаменитым, и судьба подарила мне встречу с той, о которой я до той поры мог лишь безнадежно грезить. Но, не сказала, что платой за это станет не только моя душа, но и жизнь дорогого мне человека. Твоя мать была очень храброй женщиной, она не бросила меня, как я ни настаивал. Она приняла меня, несмотря на то, кем я стал. Она переживала только за твою судьбу. А я не смог её защитить, я обещал ей и не сдержал своего слова. Роды были преждевременными. Ты родился очень слабым. Я не понимал ничего и не мог поверить до тех пор, пока не увидел Лауру, выходящей из палаты своей жены — уж не знаю, что она внушила персоналу… Скорее всего, притворилась несчастным ребёнком, ищущим палату своей матери… Как же не помочь бедняжке? Только потом до меня дошло — когда на моих глазах она стала бледнеть, а приборы, подключенные к ней, словно взбесились, показывая стремительное падение артериального давления — что случилось: её жизнь в обмен на твою. Врачи не успели её спасти, она просто истекла кровью, они не понимали, что происходит, но — я-то знал… Я понимал её поступок как матери, но, как жену — не мог простить того, что она оставила меня одного, не мог простить и тебя, что стал причиной этого выбора. Но, самым страшным и самым прекрасным было то, что Руслана сказала мне перед смертью — что она полюбила меня не за деньги или славу, а просто потому, что поверила моим чувствам. Я точно обезумел от горя, и демоническая моя часть окончательно одержала верх над человеком. Я не присутствовал на похоронах, я оставил ребёнка в клинике, оставил тебя… Меня охватывала, то ярость, то отчаяние — я прокручивал в памяти воспоминания своей жизни, единственное ценное, что у меня оставалось. Я хотел сбежать, но мне не было куда идти. Дома всё напоминало о прошлой жизни, о том, что я погубил, погубил самое дорогое, что было у меня — свою семью. Я проклинал себя и своё бессмертие. Я не был достаточно силён, чтобы противостоять Лауре, но, судьба снова подарила мне встречу — на это раз с ныне покойным правителем Тёмных Небес. Я принёс ему клятву верности в надежде когда-нибудь обрести силу, достойную сравниться с мощью одной из сильнейших среди Павших, и стал служить своего рода чистильщиком, наёмным убийцей, если угодно. Когда я опомнился, было слишком поздно — я уже не мог бросить свою службу и потерял твой след. Я подумал, что это, возможно, и к лучшему — она тоже не сможет найти тебя. Я и сейчас ничего не могу дать тебе, но, теперь я могу быть спокоен за тебя, рядом с тобой — друзья. Надеюсь, ты разрешишь мне хоть иногда навещать тебя? — юноша молча кивнул.
«Лаура…» — от этого имени закружилась голова, и Маргарита побледнела, нервно сглотнув и, не дыша, вцепилась пальцами в руку мужа.
А Марк слушал всё и не мог поверить, что это — история его семьи, его история… Подбородок его дрожал, и непрошенные слёзы сами текли по щекам:
— Знаешь, а ведь я догадался ещё тогда, в пещерах под Парижем — я следил за ними и видел всё тогда. Я никогда не видел тебя, но почему-то понял, кто ты. Мне стоило бы вмешаться, но, я не мог выдать себя. Потом я последовал за тобой — ты привёл меня к Тёмному Двору — какая ирония судьбы, не правда ли? — усмехнулся Марк, потом его лицо стало абсолютно серьёзным, — Обiцяй, що ми разом поїдемо до Львову — покласти мамi квiти. (Обещай, что мы вместе поедем во Львов — положить маме цветы. Укр.)
— Обiцяю — поїдемо, коли схочеш. (Обещаю — поедем, когда захочешь. Укр.) — только и мог тихо ответить Витриченко-старший, сдерживая наплыв сладостно-болезненных воспоминаний.
