Тимур Свиридов
Агент Омега-корпуса
Пролог
Каждый раз под утро, если удавалось прилечь, снился один и тот же сон. Он пробегал полусгнившие деревянные ворота, за которыми начинался полный таинственности лес. Всякий раз была весна, между влажными стволами деревьев, сквозь темную прошлогоднюю листву, поднимались к небу нежные зеленые ростки. Он бежал все дальше, не чувствуя усталости, забот, груза прошлого. Здесь он был дома…
Сон всегда кончался одинаково: он просыпался, и снова вокруг были металлические стены «Станции-001», принадлежавшей КВС – Комитету Взаимодействия Содружества. Реальный дом был здесь.
Мысленно Виктор не раз проклинал работу, заставлявшую безвылазно находиться в стальной конуре без окон. Но судьбу эту выбрал сам, потому, что человечеству по-прежнему нужны люди, способные на риск и самопожертвование.
Виктор Лылов был начальником особого операционного отдела Внутреннего Бюро КВС. Иначе говоря, руководил знаменитым Омега-корпусом. Сорокалетний, энергичный, скупой на слова. Умел предельно быстро усвоить и переработать массив информации по очередному делу, точно наметить план предстоящей операции, определить конкретных людей, способных эту операцию выполнить.
Лылов не терпел лишних предметов, обстановка в кабинете была спартански проста: два длинных черных стола с креслами. Но, словно дань щемящим снам, на одном из них стояла причудливая, тоже черная ваза с живыми цветами. Свободное время, если таковое находилось, он посвящал растениям, искусно подбирая букеты, срезая лишние листья, расставляя цветы так, что даже простые одуванчики смотрелись фантастически. Многие считали его чудаком, темнокожие лиогяне скептически пожимали плечами, невозмутимые уроженцы Ариестры чуть поднимали брови, и только во взгляде сициан читалось понимание.
Сейчас в вазе были три удивительно выносливых сицианских цветка, изломанные линии белых веток переходили в синие вертикальные цветы. Сициане знали толк в цветах. Мир, более древний чем Земля, умел ценить красоту природы. Может быть, поэтому они так и не вышли в большой космос? Может именно нежелание жить в уродливых стальных коробах космостанций заставило их отказаться от освоения Пространства, невольно отдавая пальму первенства людям Земли?
И не потому ли стал тревожным местом Правый рукав Сфинкса?
Лылов прошел к рабочему столу, опустился в кресло. До визита к шефу оставался почти час. Можно было немного расслабиться, но мысли против воли крутились вокруг странных обстоятельств «дела Сфинкса».
Связавшись с центральным информкомпом станции, вызвал запись с «легендой Боржа»: он уже почти верил, что она имеет отношение к «делу Сфинкса».
Двухметровый экран ожил, на нем появились очертания небольшой каюты, какие бывают на станциях старого образца: отделка под дерево, кресла по периметру стен, круглый стол точно в центре помещения. Пятеро человек – трое лиогян, мрачного вида ариестрянин и юноша-джозлусианец – замерли в неудобных позах. По экрану проскочила надпись:
«ЛЕГЕНДА БОРЖА»; АНКЕТА ВБ 5678/452/А;
ЗАПИСЬ АГ; ГОД 375, Эмин
Люди ожили, повернувшись к одному из лиогян, который сидел, прикрыв глаза, с сосредоточенным выражением на массивном мясистом лице.
