Из «Книги Правителей, или Правил для царей»
Низама аль-Мулха, XI век
Аретино были известны два фундаментальных свойства денег. Первое: чтобы давать силу и власть, деньги должны быть в обороте. Что можно купить за деньги? Вовсе не безжизненные предметы — власть над другими людьми. Пуская деньги в оборот, заставляя их работать, Аретино постоянно расширял круг влияния, которое в результате позволило с лихвой окупить его расходы.
Второе: Аретино понимал главные свойства подарков. Сделать кому-то подарок означает, что даритель и получатель равны или что даритель находится на более высокой ступени. Подарок также подразумевает, что получатель ощущает потребность или даже обязанность ответить на него, отблагодарить. Если, например, друзья предлагают вам что-то безвозмездно, вы должны понимать, что теперь у них есть основания ожидать от вас чего-то в ответ — или, говоря грубее, им что-то нужно от вас — и, чтобы получить это, они своим подарком хотят вызвать у вас ощущение, что вы задолжали им ответную услугу. (Скажем в их оправдание, что они могут действовать неосознанно, сами совершенно не осознавая этой подоплеки, однако механизм именно таков.)
Аретино избегал таких посягательств на собственную свободу. Вместо того чтобы стоять с протянутой рукой и ждать, что богатый и сильный оплатит его жизнь, он повернул все с ног на голову: заставил сильных и богатых почувствовать себя обязанными ему. В этом была цель его подарков, ступеней, которые привели его на самый верх социальной лестницы. К концу жизни он стал одним из наиболее известных писателей в Европе.
Следует понимать: деньги могут определять отношения между людьми, но эти отношения не обязательно зависят от того, много ли у вас денег. Они не в меньшей мере зависят от того, как именно вы их используете. Разумные не скупятся, вместо вещей покупая влияние. Если для вас приемлемо подчиненное положение, вы миритесь с ним, потому что пока бедны, может оказаться, что вы останетесь в нем навсегда. Прибегните к трюку, который проделал Аретино с итальянской знатью: вообразите, что вы равны ей. Ведите себя как вельможа, гостеприимно распахните двери, пускайте деньги в оборот, создавайте фундамент власти, используя алхимию, которая превращает деньги во влияние.
Барон Джеймс Ротшильд разбогател в Париже к концу 1820-х годов. Вскоре после этого он столкнулся с крайне сложной проблемой: как еврею из Германии — полному аутсайдеру для французского общества — завоевать уважение французских высших сословий, отличительной чертой которых была крайняя ксенофобия? Ротшильд хорошо понимал, что такое власть. Он знал, что его состояние может дать ему положение, однако, несмотря ни на что, он по-прежнему останется чужаком. Поэтому, внимательно изучая светское общество своего времени, он задавал себе вопрос: чем можно завоевать его расположение?
Благотворительность? Ничто не могло интересовать французов меньше. Политическое влияние? Он уже им обладал, и это только вызывало у людей подозрение. Единственное слабое место, на котором можно сыграть, решил он, это скука. В период Реставрации французские имущие классы страдали от скуки. Поэтому Ротшильд начал тратить невероятные суммы на развлечения для них. Он нанимал лучших архитекторов и художников для оформления садов и бальных зал, пригласил Мари-Антуана Карема, известнейшего парижского шеф-повара, чтобы готовить для гостей на изысканнейших приемах, когда-либо виденных Парижем. Ни один француз не смог бы устоять, пусть даже приемы устраивал германский еврей. Еженедельные вечера у Ротшильда постепенно становились многолюднее, привлекали все больше внимания. Прошло несколько лет, Ротшильд добился того, чего хотел, единственного, что могло обеспечить власть чужаку: он был принят в обществе.
Расчетливая щедрость — сильное оружие, отличный инструмент для построения фундамента, особенно для аутсайдера или чужака. Но барон Ротшильд оказался еще умнее: он понял, что его деньги воздвигли барьер между ним и французами, вызывая у них неприязнь и недоверие. Лучший способ преодолеть это заключался в том, чтобы тратить большие суммы денег, показывая тем самым, что он ценит французскую культуру и общество превыше денег. То, что делал Ротшильд, очень напоминало знаменитые праздники индейцев на американском Северо-Западе: периодически тратя огромные средства на гигантские оргии, празднества и пиры, индейское племя символизировало таким образом свою власть над другими племенами.
Основой власти Ротшильда были не деньги, но способность их тратить, а также уверенность в своем превосходстве, которая восстанавливала и окупала все, что было потрачено и разрушено во время этих торжеств.
