Напряжение не оставляло Откельды. Он сидел прямо, глаза его были устремлены в одну точку на узорах сырмака. Потом пригладил седеющие усы и выжидательно глянул на Даусеита. Уединение мужчин насторожило байбише. А когда приглашенная дочь скрылась за пологом юрты, ее и вовсе одолела тревога. Байбише вошла следом. Марзия опустилась на колено, приветствуя отца. Даусеит при появлении жены нахмурился; недовольно кивком головы указал место, где ей следует сесть. Растерянная байбише присела. Откельды быстро взглянул на девушку. Марзия была взволнована: припущенные ресницы ее вздрагивали. В свою очередь Марзия украдкой тоже бросила взор на Откельды. Он сидел чуть наклонив в сторону Даусеита свое ястребиное лицо, его жилистые, сильные руки лежали на коленях. Марзия хорошо знала ловкость этих рук: ни одной ядовитой змее не посчастливилось ускользнуть из них. Нет, не казался ей Откельды старым и немощным…
Даусеит ясно, в немногих словах изложил просьбу Откельды. Грузная байбише, узнав, в чем суть дела, горестно охнула и упала в обморок. Тут же прибежала прислуга, стала брызгать ей в лицо холодной водой. Когда байбише привели в себя, Даусеит дал знак, чтобы ее отвели в другую юрту. Байбише хотелось рыдать в голос, но, зная крутой нрав мужа, она лишь всхлипывала, прикладывая к мокрым глазам кончик кимешек; тяжело ступая, она покинула юрту, поддерживаемая прислугой.
«И что же ты ответишь нам, Марзия?» – спросил Даусеит и был удивлен, когда услышал ее простые слова. «Если Откельды просит моей руки, – благослови нас, отец», – сказала Марзия.
Услышав эти слова, Откельды радостно вскочил, приблизился к девушке и опустился перед ней на колени.
«Благодарю тебя, Марзия-жан! – сказал он. – Будь мне женой, будь мне молодым другом на всю жизнь! – Он повернулся к Даусеиту, который был расстроен и потому собирался выйти из юрты. – Клянусь тебе, Даусеит, покуда жив – буду беречь твою дочь до последнего! Поверь, не постыдное желание многоженства толкает меня на этот шаг. Дочерей у меня много, а сына – ни одного. Всемогущий Аллах наградил наш род даром исцелять людей. Нас было четверо братьев, но жить остался я один – они погибли в голодные годы от чумы. Самое заветное мое желание теперь – иметь сына. И кажется мне, что Марзия принесет мне его». Даусеит лишь махнул рукой и поспешно покинул юрту.
Откельды привез в аул молодую жену и отделился от других жен. Они, завидуя умной и красивой Марзие, бойко злословили на их счет. Тогда Откельды послал к рыбаку Насыру верного человека: тот подробно изложил Насыру печали Откельды, и Насыр на другой же день перевез лекаря и Марзию в Караой, освободил для них свою избушку, а сам с женой и детьми перебрался в землянку.
Насыр по сей день помнит, как тогда сокрушался Откельды: «Эх, Насыр, смеется народ надо мной. Как же, совсем, мол, старик спятил. Ты один понимаешь меня: бесконечно я тебе благодарен за это. Невдомек им, что не о собственном я пекусь благополучии. Не могут они понять, что, если не будет у меня сына, – некому будет лечить их. Они одно видят, об одном талдычат: взял, мол, в жены девушку, которая моложе его дочери».
Трех сыновей родила Марзия на радость Откельды. Три небывалых тоя совершили Синеморцы. Трижды на скачках стремительный вороной Мусы брал призы. Да, предсказания Откельды о том, что родит ему Марзия сыновей, сбылись: вновь он обрел былое уважение. Марзия, пока подрастали сыновья, постепенно приобрела, навыки врачевания травами и тоже стала лечить людей от недугов. Откельды не чаял души в молодой жене. «Песня моя», – так он ласково называл Марзию. Но былые людские насмешки помнил: не прошла у Откельды обида на них, навсегда его душа отвернулась от людей. Единственным человеком, которого он уважал, с кем советовался и которому мог рассказать все самое сокровенное, остался Насыр. Мог быть этим человеком еще и Муса, но большую часть своей жизни проводил он на охоте. Когда б ни справлялись о Мусе, его жена, занимаясь привычным вереентом, односложно отвечала: «Он на охоте. Где же ему еще быть?»
Старший из сыновей Откельды закончил медицинский институт в Алма-Ате, два месяца отрабатывал на практике у Синеморья. Как-то Кахарман вышел в море, чтобы определить направление косяков рыб, и столкнулся с лодкой. В результате перелом руки. Кайыргали быстро, умело вправил кости, наложил поверх повязки с четырех сторон ветки таволги и туго перевязал. Очень был удивлен Насыр расторопностью, уверенностью парня. «Кайыргали у меня далеко пойдет», – говорил тогда Откельды – не без гордости за сына, конечно. Кайыргали утонул в море вместе с сыном Кызбалы как раз в то лето, когда вернулся в родной аул с дипломом.