Боба Гибсона крайне заинтриговала и, более того, насторожила одна деталь — редкостная чистота в салоне автомобиля. Коврики тщательно пропылесосили. На приборной доске — ни пылинки. На рулевой колонке — тоже. Человек, наводивший порядок, — должно быть, сама погибшая — не забыл удалить грязь даже из незаметных мест: например, с коротких «ножек» переключателей радио. Кожаный чехол коробки передач чуть ли не сверкал, хотя в его складках всегда скапливаются пыль и грязь. Тут непременно понадобилась влажная тряпка или кусок замши, осознал Боб. Значит, за уборку взялись не внезапно, не по минутному капризу.
А машина-то не новенькая. Опираясь обеими руками о водительское сиденье, Боб поближе наклонился к одометру. Освещение в этом небольшом гараже оставляло желать лучшего. Правда, дверь была открыта, но, поскольку машина заехала в гараж задним ходом, через ветровое стекло прямо в лицо Бобу били лучи зимнего солнца. И все же он разглядел показатели: 47583. Да, машина поездила немало. Но состояние отличное.
Боб перегнулся через сиденье и слегка нажал указательным пальцем кнопку на подлокотнике, чтобы на самую чуточку опустить стекло со стороны пассажира. Покосился на серьезного молодого полицейского у двери. Нет, тот ничего не заметил. Впрочем, если бы даже полицейский заметил и вмешался, Боб постарался бы настоять на своем. Пахло в машине тошнотворно. Без проветривания никак не обойдешься.
С этим запахом Боб уже сталкивался в своей практике. Не столь часто, чтобы с ним свыкнуться: раз шесть за последние тридцать лет жизни. Но такой аромат, раз почуяв, не забудешь. Запах трупа в начальной стадии разложения: сладковато-гниловатая вонь. Как вдохнешь, сразу нехорошо становится.
Неприятный запах, да еще и стойкий. Дверь гаража стояла открытой уже несколько часов, с полудня. Ее не закрывали с тех самых пор, как обнаружили тело. Но воздух в помещении оставался все таким же вонючим. Боб знал, что из ковриков и сидений внутри машины запах не выветрится еще долго.
Конечно, в автомобиле пахло вообще невыносимо. Дверцы открывали совсем ненадолго — чтобы фотограф сделал свою невеселую работу, а затем для того, чтобы полицейский врач извлек тело. Задача Боба состояла в том, чтобы отбуксировать машину на специальную стоянку при участке.
Боб, многолетний владелец автосервиса «Пэлгрэйв моторс», давно уже свел знакомство с полицейскими. В таких ситуациях они обращались именно к нему. «На месте самоубийства я не впервые», — напомнил он себе. Однако, хотя Бобу предстояло всего лишь вывести машину из гаража, нервы у него расшалились.
Как установил врач, женщина — ее имени Боб не знал — въехала задним ходом в гараж около сорока или пятидесяти часов тому назад, закрыла за собой дверь и просто сидела в машине, не заглушая мотор, пока не произошло неизбежное. По расчетам врача, труп пролежал необнаруженным почти двое суток.
— Вы случайно ни к чему не прикасались?
Офицер Шоу. Боб и не заметил, как тот зашел внутрь. Следователь оставил молодого полицейского на посту со строгим и лаконичным наказом: обеспечить, чтобы никто ничего не трогал. Шоу относился к своим обязанностям добросовестно.
Боб поднял глаза на полицейского, гадая, как лучше изложить свои подозрения. Указал на рацию, висящую на поясе Шоу:
— Вы могли бы вызвать вашего сержанта?
Шоу, не ответив, лишь с любопытством уставился на Боба.
— Думаю, он захочет взглянуть на все это еще разок, — пояснил Боб. — Мне кажется, он кое на что не обратил внимания.
Бесспорно, женщина мертва уже некоторое время. Тому порукой — запах. Вероятно, полицейский врач прав, и смерть последовала 40–50 часов тому назад.
Следовательно, если почти двое суток тому назад женщина сама въехала в гараж и сидела в машине с работающим мотором, пока не задохнулась, в баке иссякло бы горючее, а аккумулятор разрядился бы полностью, поскольку зажигание оставалось включенным. Однако Боб опустил стекло одним легким нажатием на кнопку. Поэтому Боб заподозрил, что женщина умерла не в машине — во всяком случае, не в этой.
— Что-то мне сдается, во всей стране — не говоря уже об Уитеншоуи — нет ни одного синего… гм… то есть сапфирового «эскорта». Это что же получается! Сидим тут почти два часа, а с этой самой улицы — как ее, Браунли — ни один не выехал! Ну прямо мистика, а? Вроде как самая ходовая в мире модель, а… о-о-ой! Блин! Третий раз!!!
