Не сказать, что пока-что прогулка была сложной — после двух недель жёсткой муштры на Заставе этот марш-бросок казался почти отдыхом. Да и я, имеющий опыт пребывания в таких местах, чувствовал себя вполне уверенно — тем более, что сразу за Стеной Урочище мало чем отличалось от природы за его пределами.
А вот мои друзья-товарищи подохренели, я видел это по их глазам.
Ну ещё бы! У них, фактически, пропала возможность накапливать в Искре магию! А это какого хочешь мага в ступор введёт!
В отличие от меня, хе-хе-хе…
Я чувствовал, «видел», как местность постоянно, пусть и медленно, меняется. Сначала это было едва уловимо: лёгкое покалывание на коже, словно тысячи мелких иголок касались её. Потом звуки стали слегка приглушёнными, будто кто-то накрыл мир тонким одеялом. Даже запах хвои, обычно такой свежий и живой, теперь казался сладковатым и тяжёлым, вызывая лёгкое головокружение.
Мы шагали по дну высокого и широкого оврага, когда один из сержантов впереди поднял руку и сжал её в кулак. В тот же миг в ушах послышался голос Коршунова:
— Стоять! — велел он.
Колонная замерла. Практиканты, рассеянные меж солдат, и обливающиеся потом под весом тяжёлых рюкзаков и собственного оружия, принялись беспокойно оглядываться по сторонам.
Из тридцати пяти пар пы с Арсом шли пятыми, так что был шанс понять, что же происходит, самостоятельно. Я прищурился, обводя взглядом лог и подъём оврага, пытаясь разглядеть, что заставило нас остановиться. Между парой деревьев, которых по дну оврага росло в достатке, примерно в паре десятков метров впереди, воздух как будто… дрожал?
Точно так.
Переключившись на магическое зрение, я едва не выругался — сияние меж деревьев оказалось таким мощным, что резануло по глазам! Там творилась страшная мешанина — заклинание перемалывало само себя, собиралось заново — и так до бесконечности.
Мимо нас прошагал Коршунов и два его сержанта-прихвостня, имён которых я даже не запомнил. Вели себя как гиены, вечно ему поддакивали — бесили жутко и без того, что сам Коршунов был человеком непростым в общении…
— Гляньте, курсантики, — хмыкнул капитан, почёсывая худой подбородок, а другой рукой указывая меж тех самых деревьев, — Как близко к Стене — и какая опасная дрянь завелась. Можете подойти.
Практиканты, рассредоточенные по всей почти стометровой колонне, начали собираться и подходить.
Раз капитан разрешил — значит на тропе опасности нет.
Подойдя ближе, и остановившись рядом с Коршуновым, я заметил, как несколько мелких предметов — веток, листьев, камешков — медленно парят в том самом мареве, словно время для них замедлилось. Это зрелище завораживало, но в то же время вызывало лёгкое чувство тревоги.
— Знакомьтесь, курсантики. Это сонная плёнка. Выглядит безобидно? — спросил капитан, внимательно наблюдая за нашей реакцией.
Все промолчали.
Я внимательно рассматривал тонкую, едва заметную переливающуюся плёнку, натянутую между стволами деревьев. Она была похожа на тончайшую водную гладь, которая то исчезала, то снова появлялась.
— Вообще, так близко к Стене такие мощные аномалии обычно не появляются — но в этот раз, видимо, что-то изменилось… Может, та волна, пытающаяся прорваться, принесла с собой дряни… Как бы там ни было — к делу. Это отличный пример того, почему в Урочище вам надо держать глаза и чувства широко окрытыми! Если вы войдёте в эту хрень, — продолжил Коршунов, поднимая с земли маленький камень, — Произойдёт вот что.
Он бросил камень через плёнку. Тот на мгновение завис в воздухе, затем начал медленно двигаться вперёд — хотя по всем законам физики должен был просто упасть на землю. Через несколько секунд движения он исчез из виду — хотя деться ему было просто некуда.
— Поясняю для тех, кто не слушал на лекциях! Если попасть в это дерьмо, для стороннего наблюдателя покажется, что человек просто продолжит идти — а затем он просто исчезнет в оптической иллюзии, будто уйдёт далеко — с какой стороны не посмотри.
— А на самом деле? — уточнил я.
— На самом деле тот, кто попал внутрь, тоже будет уверен, что движется вперёд. Пока не упадёт от истощения или обезвоживания. Он окажется в долбаной петле Мёбиуса. Эта аномалия — неориентируемая поверхность с краем, односторонняя при вложении в обычное трёхмерное евклидово пространство, ясно? Войти можно, выйти — никак.
— Жесть.
Даже пространственные тайники в центре Петербурга теперь казались безобидными шалостями по сравнению с этим. М-да… Здесь всё было на другом уровне — не просто искажение реальности, а её полное переформатирование, способное поглотить любого, кто окажется слишком любопытным.
— Обходим стороной, — скомандовал Коршунов, — Запомните, курсантики — никогда не пытайтесь пройти сквозь такие образования! Даже если кажется, что это единственный путь. Понятно?
Группа дружно закивала.
