Выскочив из палатки, я оказался под внешним защитным куполом, который образовывало слияние между всеми артефактами отряда — и честно говоря, всё равно подохерел.
Сильнейший ветер прорывался сквозь магический щит и пытался сбить с ног, ревел меж скал так, что закладывало уши, а неба и самих вершин скал не было видно вовсе — всё утонуло во тьме и тумане…
Я медленно, стараясь держаться меж палаток, двинулся в сторону командирской… Каждый шаг давался с трудом — и честно говоря, не столько из-за физического воздействия Выброса, сколько из-за собственного внутреннего протеста, против того, что я собирался сделать.
Дерьмо космочервей! А ведь капитан не заслужил такой участи… И ничего пока не сделал…
«Пока не сделал. Ты видел, что с ним, Маркелий. Кто-то захватил его сущность, и вскоре случится что-то, что тебе очень не понравится!»
Рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. Если всё пойдёт по плану, это будет быстрая и чистая работа.
Несколько молний ударили совсем близко, освещая силуэт палатки капитана. Пора действовать.
Я осторожно подкрался к палатке капитана, стараясь ступать так, чтобы даже магический щит не выдавал моего присутствия. Шторм бушевал вовсю — идеальное прикрытие для любого магического действия…
Но то, что я почувствовал, приблизившись к палатке Коршунова, заставило меня замереть на месте.
Оттуда исходил мощнейший магический сигнал, какой я никогда прежде не встречал. Это была не просто энергия — это был целый океан чужеродной силы, пульсирующей и живой. Моя собственная магия, которую я готовил для атаки, вдруг начала вести себя странно — потоки энергии извивались, словно испуганные змеи, стремясь уползти подальше от этого места.
Да что за хрень⁈
Через ткань палатки я видел, как переливаются причудливыми огнями какие-то сложные конструкции, установленные внутри. Они напоминали… портал? Или что-то вроде гигантского резонатора.
«А вот и ответ… Сучара, кажется, открывает пропуск для всяких чертей прямо сюда…Под прикрытием Выброса…» — промелькнула мысль, когда я заметил, как вокруг палатки начали формироваться странные вихри изломанной реальности. В нескольких местах пространство уже начало трещать по швам!
Это было гораздо серьезнее, чем простое заражение. Похоже, Коршунов готовил что-то масштабное — возможно, связывался с чем-то из глубин Урочища!
Если это так — времени на сомнения совсем нет. Я должен действовать немедленно, пока…
Внезапно магический фон резко изменился. Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом — капитан явно засек моё присутствие.
— Дерьмо космочервей!
Я не стал медлить — и нанёс удар прямо через ткань палатки.
Удар страхом, от которого голову пронзила вспышка острой боли — и следом усиленный перчаткой выплеск некротики вкупе с тенью и огнём!
Тугая нить переплетённого заклинания выжгла в защитном куполе палатки Коршунова дыру, мелькнула в воздухе, и…
Вместо того чтобы поразить капитана, мой заряд замер в воздухе, будто упёрся в невидимую стену. А в следующее мгновение резонирующее заклинание Коршунова внутри палатки схлопнулось — и тут же появилось вокруг меня.
Пространство словно взорвалось, и я едва успел выплеснуть всю силу в выставленный щит, зачерпнуть новой магии, и…
Всё вокруг рассыпалось тысячами фракталов реальности. Меня швырнуло через голову, закрутило, зрение перестало передавать картинку, а звуки перемешались с запахами.
Когда мир перестал кружиться, я вдруг понял, что лежу на сырой земле.
С трудом поднявшись на ноги, я огляделся. Вокруг простирался город — но какой! Здания были вывернуты наизнанку, словно кто-то сложил их из отражений в кривых зеркалах. Улицы переплетались невозможными путями, а небо над головой представляло собой хаотичный коллаж из разных времён суток.
— Тобольск, — осознал я с ужасом.
Капитан не просто защитился — он отправил меня прямиком в самое сердце Урочища.
— Ах ты одержимая сволочь! — выругался я в сердцах, — Ну погоди, доберусь до тебя!
Хотя сказать, конечно, это было проще, чем сделать. Меня зашвырнуло едва ли не в самое сердце некогда бывшего имперского города.
Самый центр, мать его, Урочища!
Вокруг простирался город, искажённый до неузнаваемости. Здания здесь были словно вывернуты наизнанку — кто-то взял нормальные дома и сложил их из отражений в кривых зеркалах. Улицы переплетались такими невозможными путями, что голова шла кругом от одного взгляда на них — часть поднималась в воздух, затем опускалась ниже уровня земли, часть обрывалась, часть двоилась…
Настоящие американские горки!
Небо над головой представляло собой фрактальное полотно из разных времён суток — где-то светило яркое солнце, где-то была глубокая ночь, а где-то медленно опускались сумерки — и всё это чередовалось в каком-то безумном количестве!
Я оказался на широкой площади с огромной стелой — выросшей, очевидно, уже после того, как аномалия поглотила город. Слишком уж неестественным выглядело образование — как спираль ДНК, но… Это было растение.
