Что?!.. Вот утешили так утешили!.. Оказывается, это нормально, что Радов орёт. Это называется «реальная жизнь». Дожили.
А вот это упражнение мне очень даже понравилось. Море, солнышко…
Я закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Я расслаблена, я не думаю о Радове, Радов меня совершенно не волнует…
– Солнце, море, волны шумят… Мне так хорошо… Я чувствую блаженство… – мечтательно протянула я. Что там дальше? Нужно представить ураган – это начальник кричит.
– Добрынина! – услышала я возмущённый голос Радова.
А? Что? Неужели я настолько реально представила орущего начальника?
– Вот, значит, как ты работаешь!
Я испуганно открыла глаза – на пороге стоял Радов, а из его глаз разве что молнии не летели.
– Ты должна заниматься отчётом, а не вспоминать о приятных деньках, проведенных на море в объятиях своих любовников! – грозно сказал Радов.
– Да при чём тут мои любовники?! – от такой беспардонности у меня отвисла челюсть, и я сказала совсем не то что нужно.
– Вот и я говорю, эротическим мечтам будешь придаваться дома, а не на рабочем месте! – рявкнул Радов и вышел из кабинета.
Ну и придурок!.. И чего, спрашивается, заходил? Чтобы тупо наорать на меня? Ну, спасибо тебе, Гугл, благодаря тебе представила, как орёт на меня начальник и получила это в реальности!
Скрипя зубами, я пододвинулась к компьютеру и принялась за свой отчёт.
Какая же эта Добрынина!.. Я запнулся, не зная, какой её назвать. Бестолковая? Нет, пожалуй, сексуально озабоченная. Сидит на рабочем месте и думает о сексе. А может не о сексе?
Да нет, точно о сексе! О чём ещё можно думать в такой расслабленной позе? Ясен пень, не о работе. Вот тебе и Добрынина. За столько лет работы с ней, я даже никогда не думал, что Добрынина и секс как-то могут быть связаны. Ведь хотел как лучше, пошёл к ней, чтобы объяснить детали отчёта, хотел человеку жизнь облегчить. Думал, она уже работает, горбатится над отчётом, ан нет, эта Амалия-Амелия даже не думала заниматься работой. Сидит и мечтает о занятиях любовью на море.
Непроизвольно я представил, как Добрынина нежится на берегу моря. В женских купальниках я разбирался плохо, поэтому в моей картинке Добрынина валялась на песке раздетая. Нет, ну зачем же прямо на песке? Нужно покрывало подстелить, а то потом и у меня вся спина в песке будет. Вот, чистенькое покрывальце, теперь к себе и эту Амалию-Амелию притянуть можно… О, а она, кажется, ничего, эта Добрынина…
Дзыньк-трыньк-дзыньк!
– Да, – схватил я так не вовремя зазвонивший стационарный телефон.
– Радов, зайдите ко мне, – услышал я в телефоне голос Енотова.
– Сейчас буду.
«И зачем я понадобился Енотову?» – подумал я, выходя из кабинета. Эх, такую картинку испортил – солнце, море, я и раздетая Амалия-Амелия…
Отчёт не клеился. У меня не было никакого настроя на продуктивную работу из-за Радова. Весь день с отчётом просидела, а продвинулась на три страницы.
– Ты домой идёшь? – в дверь просунулась голова Севы. – Уже пять минут седьмого.
– Через полчасика пойду. Ты меня не жди, иди, – сказала я, стараясь изобразить сожаление.
– Я думал, сегодня у тебя заночуем.
– Нет, только не сегодня. Давай завтра, а? А лучше послезавтра, когда я доделаю этот дурацкий отчёт, – кивнула я на разложенные на столе бумаги.
– Как скажешь. Жаль, конечно, что ты не можешь, – голова Севы пропала из приоткрытой двери.
А мне не жаль. Сегодня нужно будет хорошенько выспаться, мне пока совсем не до любовных утех, – я снова уткнулась в компьютер.
В пять минут седьмого мне позвонили с автосервиса и сказали, что моя машинка готова. Так что, когда мы с Кристиной ужинали в ресторане, я был почти доволен жизнью и практически забыл об утренних неприятностях. А после страстной ночи, проведённой в объятиях шикарной женщины, я засыпал умиротворённый и довольный жизнью.
