Серая цапля в стае розовых фламинго. Это я. Нищенка без роду и племени, Мисс «Пельмешка», охмурившая принца. Я не смогла стать одной из них, и меня, беременную, вышвырнули вон. А потом еще решили и ребенка отнять. Чтобы не сойти с ума и вернуть сына, мне пришлось стать другим человеком.
– Никит, перестань, – хихикнула я, когда он, неслышно подкравшись сзади, обнял и жарко задышал в шею. – Я ж сейчас мимо налью, и ты останешься голодным. Ты ж сам вчера сказал, что хочешь блинчиков.
– Я все равно останусь голодным, пока ты не вернешься в кровать. Убежала, пока я спал, а мой здоровый организм требует ежеутреннего внимания. – Он игриво куснул меня за мочку уха и переместил руки с живота на грудь, давая понять, что мои кружевные, воздушные блинчики с абрикосовым джемом не так важны, как секс.
Но первый поджаренный блинчик уже дразнил волшебным легким ароматом корицы, и оставить его остывать в одиночестве было бы негуманно. Я извернулась и все-таки налила тесто на сковородку, а затем макнула горячий масляный кружочек в джем и поднесла к губам Никиты.
– Ну и скажи, что это не важно?
Никита, как голодный кукушонок, послушно открыл рот.
– М–м–м! За твои блинчики я Родину готов продать! – зажмурился он от восторга.
– Ой, не смеши мои подковы! Ее уже без тебя продали.
– Ладно, уговорила. Тогда я к тебе не пристаю, а ты меня отпускаешь в клуб. Я совсем забыл. Стас проставляется на радостях. Он полгода сделку готовил и вчера все подписали.
Не могу сказать, что меня это порадовало. Несколько раз мы с Никитой ходили в клубы, и это совсем не то место, где я чувствовала себя комфортно. От зомбирующих бликов стробоскопа у меня начинала болеть голова, алкоголь – ну совсем не мое. Мне хватает пробки понюхать, чтоб окосеть. А трезвыми глазами смотреть на чужое безудержное веселье – удовольствие сомнительное. Да и танцевать я стеснялась. Боялась опять выглядеть серой цаплей на фоне ярких фламинго, канареек и откровенных попугаев с павлинами.
Но Никита там как рыба в воде. К тому же, я знаю, там встречаются и для делового общения. Так сказать, в неформальной обстановке.
– У вас мальчишник? – я сделала утрированно подозрительную мину.
– Конечно, мальчишник! – как пионерскую клятву, отчеканил он. – К тому же тебе ревновать вообще не стоит. Ты у меня вне конкуренции.
– Да? – помимо воли рот растянулся в счастливой улыбке, потому что ничто не греет так сердечко, как признание, что ты для любимого мужчины самая лучшая.
– Но там же полно этих тюнингованных Барби? – порция похвалы показалась мне маленькой, и я бессовестно потребовала добавки.
– Я тебя умоляю. У этих Барби все насквозь фальшивое. Привез я раз домой одну. Сначала показалась роскошной девчонкой, и я особо не присматривался. Просто веселились в клубе. А дома пошла в ванную, и первое, что я заметил… Вернее, как раз наоборот – не заметил, куда делась ее аппетитная задница. И знаешь, что оказалось?
Никита не почувствовал, что обсуждение чужих прелестей меня покоробило. И хоть я понимаю, что это было давно и рассказывает он не с восторгом, все равно что-то заскребло на душе. Может, мы еще не так давно вместе, чтобы я спокойно относилась к этому. Не то, что бы я ревновала, но просто у нас по факту не было периода романтики, о которой мечтает каждая девчонка. Ну или почти каждая. А я сразу к сковородке. К борщам и пельмешкам. Подавив вздох, сделала вид, что мне это интересно.
– Есть такие трусы, с накладками, типа вашего лифчика пуш–ап, – продолжил он. – Только для зада. Прикинь, мужиков как дурят. А потом, когда я попытался запустить руку в ее роскошную гриву, которая меня тоже покорила, чуть не присел от испуга – на голове струпья какие–то. Думаю, не заразная ли? А она поняла, в чем дело, и смеется: «Это нарощенные волосы. Специальным клеем приклеены».
– Представь только! Нарощенные волосы. Накачанные губы – уточкой, пластмассовые ногти. Искусственные ресницы. Думаю, все, сейчас грудь отстегнет – окажется бесполая кукла. Или биоробот – трансформер.
– Ну и что дальше?
– Да ничего, дал денег на такси и выпроводил. А ты у меня вся натуральная. Настоящая! И вообще, умница.
Конечно, я себя всегда и позиционирую умницей, даже когда хочется стать в позу сахарницы – руки в боки – и сказать что-нибудь неприличное.
А «неприличное» мне очень хотелось сказать уже сегодня вечером.
Мальчишник у Никиты сильно затянулся, перерос фактически в утренник.
И хоть я знала, что он там с друзьями, компания сложившаяся, и его там не обидят, все равно места себе не находила. Честно дотерпела до двух часов ночи, когда уже можно и выпить, и потанцевать, и удачную сделку обсудить во всех деталях, и позвонила. Через полчаса снова насладилась длинными гудками и банальной фразой «Абонент не может ответить на ваш звонок». Спасибо, что не встроили в телефон еще опцию различения причин «неответа». Услышать «Абонент не хочет ответить», было бы ударом ниже пояса. Боясь быть назойливой, выждала еще полчаса. Черт, надо подкинуть идею разработчикам программного обеспечения – новый вариант ответа – «Абонент хочет послать вас…».
