Я слышу в этом произведении Дж. Лондона потрескивание… Потрескивание иглы по виниловой пластинке, потому что прочтение данного произведения напомнило и отсылает меня к тем чувствам, которые я испытываю, когда наслаждаюсь музыкой, воспроизводимой на виниловом проигрывателе. Чтение этой книги отсылает меня к чему-то ретроградному, через потрескивание винила мы поворачиваемся к произведению как цельному созданию, которое возвращает нас к природе музыки, а, следовательно, как любое произведение искусства будоражит в нас духовные чувства. Дж. Лондон возвращает нас к жанру романа в романе, к классике литературы. Множество сюжетов переплетаются – приключения, историческая сага, вестерн, а в корне всех историй лежит борьба за человеческую свободу. В этом произведение Лондона есть и настоящее и наивное. Когда мы прослушиваем пластинку на виниле сегодня, мы становимся героями старых Французских черно-белых фильмов, в которых непременно курят сигареты марки «Gitanes»[161], говорят о вечном, о любви, страстях и пороках. Тех фильмов, о которых писал Жан-Люк Годар[162]: «Чтобы снять хороший фильм ничего не нужно, только мужчина, женщина и пистолет». Так и Лондон подтверждает для меня следующую мысль – любовь всегда уместна, особенно любовь между мужчиной и женщиной, она в принципе и есть единственная. Мужчина встречается с женщиной, как плод любви появляются дети (образ женщины матери), мужчина уходит с этой женщиной (стоп-кадр), «вечной женщиной», как пишет Лондон. Читая Лондона, я будто забываю о том, что существовали суфражистки, не было С. Де-Бовуар[163], с ее гимном эмансипации (конечно в проекте, книга «Второй пол»[164] не задумывался как библия эмансипации, но стала таковой), как будто я не знаю о трансгендерах, как будто бы ничего этого не было в истории. В романе Лондона есть только мужчина и женщина, мужчина, который всю свою жизнь стремится к своей женщине и женщина, которая всю свою жизнь только и ждет своего «вечного мужчину». Мужчина, который всю свою жизнь делает себя ради той одной «вечной женщины», которая есть или была или будет в его жизни. Сменяются поколения, мужчины и женщины, но остается один конкретный мужчина и одна конкретная женщина, эта идея для меня является самой стержневой в этом произведении Лондона. «Мужчина отличен от женщины. Она живет повседневностью, и ей, недоступно то, что лежит за гранью настоящего. Нам знакомы честь, несравнимая с ее честью, и гордость, о которой она даже не может помыслить. Наши глаза устремлены вдаль, ибо они созерцают звезды, а ее глаза видят только твердую землю под ее ногами, руки возлюбленного, сжимающие ее в объятиях, младенца, жадно прильнувшего к ее груди»[165]. «Более великой, чем наш труд и наше дерзание, больше нашей изобретательности и полета воображения, более великой, чем битва, созерцание звезд и таинство веры, – самой великой всегда была женщина»[166].
Тем самым слушая музыку на виниловом проигрывателе и, читая Лондона, я ощущаю себя в традиционном двухмерном прекрасном мире, который не нуждается в совершенствовании, а лишь требует сохранения своих культурных и духовных норм. В мире, который находится вне галактики Интернет, родителя один и родителя два, ЛГБТ сообществ, риска информационных войн и цветных революций, в нем ничего этого нет, только совершенная красота, которая по уверениям спасет наш мир от катастрофы, хочется на это надеется.
