Писатели придерживают в закромах и другие знаки препинания, в том числе многоточие, квадратные скобки, восклицательные знаки и прописные буквы. Конечно, они используются по правилам, но в руках изобретательного писателя могут выразить все оттенки тональности, тембра и интонации автора. Вот так, например, Джеймс Макбрайд[35] передает силу речи проповедника в книге «Цвет воды»:
Мы… [тишина] … знаем … сегодня … ах … эээ … Я сказал МЫЫЫ … знаем … ЧТО [тишина] аххх … ИИСУС [церковь: «Аминь!»] … аххх, СНИЗОШЕЛ ПРИВЕЛ НА ЗЕМЛЮ … [ «Да! Аминь!»] Я сказал СНИЗОШЕЛ НА ЗЕМЛЮЮЮЮ! [ «Продолжайте же!»] Он СНИЗОШЕЛ-НА-ЗЕМЛЮ-И – ПРИВЕЛ – ЛЮДЕЙ – В-ИЕРУСАЛИМ-АМИНЬ!
Когда речь идет о пунктуации, все писатели вырабатывают привычки, которые задают их стиль. Мой стиль в том, чтобы убирать запятые и ставить точек больше обычного. Я избегаю точек с запятой и скобок. Я чрезмерно использую двоеточие. Я предпочитаю запятую тире, но иногда использую и его – разве чтобы подначить Дона Фрая.
1. Обзаведитесь хорошим справочником по пунктуации. Мне нравится «Справочник писателя» Дайаны Хакер. Ради забавы прочитайте книгу «Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации»[36], где можете ознакомиться с юмористическими, если не резкими высказываниями Линн Трасс против неправильной расстановки знаков препинания, особенно в публичных текстах[37].
2. Возьмите одну из своих старых публикаций и заново расставьте знаки препинания. Внесите несколько дополнительных запятых или же, наоборот, уберите их из текста. Прочитайте оба варианта вслух. Слышите разницу?
3. Тщательно обдумайте, с какой скоростью, по-вашему, должен продвигаться читатель. Возможно, вы захотите, чтобы читатель пронесся над пейзажем. Или же чтобы потоптался на технических нюансах. Соответствующим образом расставляйте знаки препинания.
4. Перечитайте главу и проанализируйте то, как я использую пунктуацию. Бросьте вызов моему выбору. Перепишите текст.
5. Когда вы обретете уверенность, ради забавы используйте все знаки препинания, описанные в главе, а также многоточие, квадратные скобки и прописные буквы.
Рубите большие суки, затем стряхните сухие листья
Когда писатели влюбляются в свои слова, они испытывают хорошее чувство, которое может привести к печальным последствиям. Когда мы влюбляемся во все наши цитаты, персонажей, шутки и метафоры, мы не можем решиться убить ни одного (-ну) из них. Но мы должны это сделать. В 1914 году британский писатель Артур Квиллер-Коуч прямо сказал: «Убейте своих любимчиков».
К подобной жестокости лучше всего прибегать в конце процесса, когда хладнокровная оценка может несколько остудить творческий запал. Суровая дисциплина поможет взвесить каждое слово.
«Сильная работа лаконична», – писал Уильям Странк в первом издании «Элементов стиля»:
Предложение не должно содержать излишних слов, абзац – лишних предложений, по той же причине, что и на чертеже не должно быть ненужных линий, а в машине – ненужных деталей. Это не требует от писателя делать все предложения короткими или избегать подробностей и рассматривать персонажей лишь в общих чертах, но подразумевает, что каждое слово должно звучать.
Но как этого добиться?
Начните выкидывать очевидный мусор. Дональд Мюррей научил меня, что краткость исходит из выбора, а не из сжатия – урок, который требует разобрать завалы, чтобы высвободить результат. Когда Максвелл Перкинс редактировал работы Томаса Вулфа, он столкнулся с рукописями, вес которых шел на килограммы, и для их перевозки требовалась тачка. Знаменитый редактор однажды посоветовал известному автору: «Мне не кажется, что книга избыточна. Однако что бы из нее ни вышло, из нее нужно выкидывать целыми блоками, а не по одному предложению». Перкинс сократил четырехстраничный отрывок о дяде Вулфа до шести слов: «Генри, самому старшему из них, было тридцать».
Если ваша цель – добиться точности и краткости, начните рубить большие суки. Сухие листья можете стряхнуть позднее.
• Выкидывайте все отрывки, которые не поддерживают ваш замысел.
• Режьте слабые цитаты, шутки и эпизоды, чтобы подкрепить сильные и значимые.
• Не щадите любые отрывки, которые вы написали в угоду суровому учителю или редактору, а не простому читателю.
